Истории со скорой помощи

Валерий Щербинин: «Нужно всегда помнить: ты принимаешь решения, от которых зависят здоровье и жизнь пациента»

Старший фельдшер по приему вызовов скорой медицинской помощи и передаче их выездным бригадам скорой медицинской помощи Станции скорой и неотложной медицинской помощи имени А.С. Пучкова. Отмечен благодарностью Мэра Москвы.

В скорой помощи я с 2011 года. Сначала работал в выездной бригаде, с 2015 года — на подстанции старшим фельдшером, а с 2017-го — в отделе медицинской эвакуации. Но при этом я не бросаю выезды — постоянно работаю по совместительству на полставки выездным фельдшером. Потому что профессиональный азарт и желание помогать не проходят. К тому же всегда бывают интересные случаи.

Например, однажды в ДТП с большим количеством пострадавших пришлось спасать молодого человека, которого зажало в автомобиле. К нему фактически невозможно было подобраться: ноги у него оказались на водительском сиденье под рулем, а сам он сидел на пассажирском месте. При этом у него были множественные травмы — из-за этого нельзя было подобраться сбоку. Чтобы выполнить необходимые манипуляции, мне пришлось залезть в покореженный автомобиль через разбитое лобовое стекло — ни одна дверь не открывалась. Уже в салоне, согнувшись в три погибели, я поставил ему в вену катетер. Вместе с напарником, который подавал мне все необходимое, получилось подготовить пациента, пока на место ехала бригада спасателей. К моменту их прибытия пациент уже получил обезболивающее, был иммобилизованный и с капельницей. Пострадавшего извлекли из машины и доставили в Институт Склифосовского. Насколько мне известно, там ему сделали несколько операций. У него были травмы грудной клетки и живота, перелом бедра, перелом плеча, но мы и хирурги его спасли.

В работе врачей скорой крайне важна оперативность, быстрота мышления. Ты принимаешь решение, от которого зависит здоровье и — в некоторых ситуациях — жизнь пациента. Это безумная ответственность, но это и вызывает интерес. Еще мне нравится работать с молодыми сотрудниками, которых можно чему-то научить (например, как работать с аппаратурой). Мои основные акценты в работе — медицинская аппаратура и базовая сердечно-легочная реанимация. Мне это интересно, и я обучался по этому профилю дополнительно: занимался, посещал семинары, читал статьи и так далее.

С начала моей работы в скорой помощи произошел значительный скачок в плане оснащения машин оборудованием, начиная от обновления автопарка и заканчивая инструментами. Оно коснулось всех бригад. Например, теперь у нас есть оптико-волоконные светодиодные клинки для ларингоскопов (устройства для проведения интубации трахеи). Они гораздо легче и удобнее, а еще они одноразовые, поэтому нет проблем с дезинфекцией.

Кроме того, у нас появились современные многофункциональные дефибрилляторы, которые облегчают работу, позволяют осуществлять непрерывный мониторинг изменений. Электроды приклеиваются к коже, что тоже очень удобно. Кроме того, появились системы «Автопульс», которые позволяют выполнять автоматические компрессии вместо ручных, то есть закрытый массаж сердца пациента производит аппарат. Благодаря этому освобождаются руки второго специалиста — можно проводить больше манипуляций, и все получается гораздо оперативнее.

Еще одно полезное нововведение — аппарат искусственной вентиляции легких с несколькими новыми функциями. Он не нуждается в кислородном баллоне и вентилирует легкие как транспортный аппарат — грубо говоря, воздухом. На мой взгляд, это очень хорошая вещь, особенно для скорой помощи. Еще порадовали кардиографы с мониторами и Wi-Fi-передатчиками электрокардиограммы врачам на кардиологический пост оперативного отдела. Кардиограммы отправляются мгновенно, и их тут же считывает кардиолог — он может перезвонить буквально в течение минуты либо прислать расшифровку.

Очень хотелось бы, чтобы люди научились вовремя посещать врачей и не доводить себя до критических нарушений здоровья. К сожалению, это очень распространенная ситуация: целый месяц у человека что-то болит, он ждет, когда пройдет и не обращается к медикам. Если вы чувствуете себя неважно, лучше вовремя обратиться в поликлинику или вызвать врача на дом! А если пришлось вызвать скорую — максимально подробно отвечать на вопросы, которые вам задают врачи бригады. Имеющиеся у бригады данные из системы ЕМИАС полезно будет дополнить какой-либо документацией, которая поможет более досконально собрать анамнез. Сейчас это особенно актуально, когда врачей вызывают детям. Например, чтобы понимать, привит ребенок или нет. Это очень помогает врачам в работе.

Максим Шулешко: «Главный принцип — кто, если не ты?»

Старший фельдшер по приему вызовов скорой медицинской помощи и передаче их выездным бригадам скорой медицинской помощи Станции скорой и неотложной медицинской помощи имени А.С. Пучкова. Отмечен благодарностью Мэра Москвы.

Мой стаж работы в скорой помощи — 18 лет. В медицину я пошел, как ни странно, из-за здоровья: после школы хотел поступать в театральное училище, но на медкомиссии меня забраковали по состоянию здоровья: диагностировали бронхиальную астму и сказали, что мне нужны стерильные условия. Медицина оказалась лучшим вариантом — в конце концов, работая врачом, человек с астмой будет сам у себя под присмотром. И я поступил в медицинское училище.

Поначалу вообще не понимал, зачем мне это, боялся крови, болезней, катастроф — казалось, что это все абсолютно не мое. Но на втором курсе училища, когда у нас началась практика, я попал в отделение реанимации к тяжелым больным, и оказалось, что мне это интересно. Процедуры, инъекции и так далее — мне захотелось научиться это делать. Я понял, что могу быть полезен людям.

Вскоре благодаря службе занятости студентов-медиков я стал работать санитаром в больнице. Я попал в типичную атмосферу приемного отделения, когда нескончаемый поток бригад возит, и возит, и возит пациентов. И если слышен звук сирены, значит, тяжелый пациент, все наготове, и врачи начинают оказывать помощь прямо на месте.

Я знакомился с работниками бригад скорой, общался, и меня начала еще больше интересовать именно экстренная медицина. Коллеги рассказывали, как и что происходило на вызовах — ДТП, какая-то экстремальная ситуация, тяжелая травма и так далее. Спустя год бригады стали брать меня с собой на вызовы, и тогда я понял, что это служба для меня, что я хочу здесь работать. После окончания медицинского училища, буквально на следующий день, я пришел на станцию скорой помощи и трудоустроился. Помню даже дату своего первого дежурства — 3 августа 2001 года.

Обычно специалисты очень быстро, буквально в течение нескольких месяцев, понимают, смогут они работать в скорой помощи или нет. Для кого-то это очень тяжело — сутками не вылезать из машины, постоянно контактировать с новыми людьми с самыми разными жалобами. Одни пациенты кричат, другие плачут — в общем, для многих это нестерпимая атмосфера. Для меня это вторая жизнь, вторая семья — уже 18 лет я езжу не из дома на работу, а из дома — домой. В нашем деле важно всегда напоминать себе: кто, если не ты? Нужно быть уверенным в том, что ты здесь нужен, тебя здесь реально ждут — и коллеги, и пациенты. Пока ты это осознаешь, ты работаешь с удовольствием. И я точно знаю, что я здесь нужен.

По сравнению с началом нулевых, когда я только начинал работать на скорой, сейчас мы располагаем колоссальными возможностями. В первые годы моей работы для того, чтобы снять электрокардиограмму пациента, нужно было вызывать специализированную бригаду — электрокардиографами были оснащены только они. Поэтому если специализированная бригада была на вызове, то еще нужно было ее подождать. А сейчас любая приехавшая на вызов бригада в любой ситуации всего через несколько минут получает на планшет ответ от врача-кардиолога, который работает дистанционно.

Мне иногда кажется, что я работал в совсем другой организации, если сравнивать технические возможности. Теперь мы идем не то что в ногу со временем, а даже немножечко впереди. Если бы пациенты знали о наших возможностях в деталях, то никто бы из них даже и в поликлинику бы не ходил — сразу вызывали бы нас. Мы можем практически все: от глюкометрии (измерения уровня сахара в крови пациента) до закрытого массажа сердца с помощью автопульса. И это далеко не все. Как только что-то новое появляется в сфере медицины — оно у нас есть.

Байки скорой помощи — Веллер Михаил
Байки скорой помощи — книга, написанная автором по имени Веллер Михаил, находится здесь: всего лишь через один клик произведение Байки скорой помощи можно или скачать бесплатно, или читать онлайн без регистрации и без СМС. Надеемся, что текст книги Веллер Михаил — Байки скорой помощи вам понравится.

Размер ZIP-архива c электронной книгой Байки скорой помощи — Веллер Михаил составляет 26.65 KB

Байки скорой помощи — Веллер Михаил — читать книгу онлайн

Книга Веллер Михаил — Байки скорой помощи — читать онлайн или скачать бесплатно полностью без регистрации

Электронная книга Байки скорой помощи может быть в формате TXT или RTF, или же в формате FB2, EPUB или PDF. Если вы захотите, чтобы друзья могли читать или скачать книгу Байки скорой помощи, то просто перешлите гиперссылку на эту страницу.
Дополнительную информацию об электронной книге Байки скорой помощи можно поискать, например, в Википедии. И пусть книга Байки скорой помощи окажется вам интересной!
Другие книги автора можно в библиотеке www.many-books.org.
Ключевые слова: Байки скорой помощи, Веллер Михаил, книга, скачать, бесплатно, читать, онлайн, полная версия, электронная, произведение, рассказ, роман, повесть

Ольга Логвинова: «Наши медики постоянно осваивают новые технологии»

Заместитель главного врача по работе с сестринским персоналом Станции скорой и неотложной медицинской помощи имени А.С Пучкова. Награждена почетной грамотой Правительства Москвы.

На станции скорой и неотложной медицинской помощи имени А.С. Пучкова я работаю с 2008 года. В мои обязанности входит все, что касается работы среднего медицинского персонала. Это и вопросы подготовки кадров, начиная с обучения в медицинских колледжах, и прием на работу молодых специалистов, и взаимодействие с образовательными учреждениями Департамента здравоохранения, и повышение квалификации, и различные виды обучения персонала. Я курирую всю систему нашей образовательной деятельности, внутреннее обучение персонала, работу медицинского психолога, совета фельдшеров, молодежного совета станции.

Особенности работы и врачей скорой помощи, и фельдшеров в том, что они должны очень быстро принимать решение на месте, незамедлительно, и при этом они несут за него ответственность. Оперативно принимать решения, ставить диагнозы, назначать лечение — это и самое сложное, и самое важное в их работе.

За последние несколько лет очень поменялась система обучения медицинского персонала. Раньше был стандарт: один раз в пять лет врач или фельдшер проходил курсы повышения квалификации и получал сертификат специалиста. Сейчас, безусловно, изменилось все, поскольку появились новые образовательные возможности. Теперь мы, как организация, осуществляющая образовательную деятельность, можем реализовать любую образовательную программу, которая необходима специалистам.

У нас существует три направления подготовки специалистов. Первое — это классические курсы повышения квалификации. Один раз в пять лет врачи и фельдшеры направляются на курсы повышения квалификации в образовательные учреждения и получают сертификаты специалиста. Второе — это система непрерывного медицинского образования. Чтобы соответствовать современным требованиям, мы в 2017 году получили лицензию на образовательную деятельность. Наши врачи ежегодно проходят обучение по дополнительным образовательным программам в системе непрерывного образования, разработанным в учебно-организационном отделе.

К базовым курсам относится сердечно-легочная реанимация, помощь при травмах, комах и так далее. А дальше мы уже отталкиваемся от образовательных потребностей персонала и создаем расширенные программы. Например, у врачей, которые работают с кардиопультом, был запрос — научиться расшифровке кардиограмм детей. И мы организовали такой проект совместно с детской городской клинической больницей имени З.А. Башляевой. Отдельный курс, преподаваемый в медицинском симуляционном центре Боткинской больницы, посвящен ультразвуковой диагностике в ургентных состояниях. В целом все, что необходимо нашим сотрудникам в плане обучения, мы можем реализовать благодаря образовательным возможностям города.

Третье — наша собственная система перманентного обучения, которая существует уже на протяжении долгих лет. С этого года мы перевели теоретическое обучение в виртуальный формат: у нас есть образовательный портал станции, где для каждого сотрудника составлен определенный план. Там же они проходят обучение и потом сдают зачеты на подстанциях, отрабатывая практические навыки. Сегодня у медицинского персонала есть возможность учиться дистанционно. Например, даже по дороге на работу врачи могут послушать и почитать лекции наших специалистов. Поэтому сотрудники все время чему-нибудь учатся. И это правильно, потому что специалист, который работает в здравоохранении, должен постоянно совершенствовать свои навыки и получать новые знания.

У нас есть современные манекены-тренажеры, на станции работает симуляционный центр, в котором смоделирован автомобиль скорой медицинской помощи — в этих условиях врачи могут отрабатывать практические навыки. Мы можем смоделировать любую клиническую ситуацию на симуляторах, у нас есть даже родовспомогательные тренажеры. Планируется, что в следующем году такие симуляционные центры будут работать в каждом региональном объединении.

Мы тесно сотрудничаем со всеми колледжами Департамента здравоохранения, которые осуществляют подготовку фельдшеров, и стараемся, чтобы они выбирали нашу службу уже с самого начала обучения. Мы организуем для начинающих специалистов экскурсии на подстанции и в оперативный отдел, и они всегда относятся к этому с восторгом — в этом возрасте им очень хочется спасать людей. Мы также проводим для них все виды практик. Многие наши сотрудники преподают в медицинских колледжах профессиональные дисциплины — диагностические и лечебные модули. Поэтому ежегодно мы принимаем на работу более 200 молодых специалистов — фельдшеров и медсестер.

Байки скорой помощи 2

БЫТОВАЯ ТРАВМА

Вот лето, воскресенье, позднее утро. Мама с папой сына отправили в пионерский лагерь — расслабляются душой и телом. Она на кухне завтрак готовит, он в комнате пол натирает — обычная однокомнатная квартира. Одинцовский проспект, верхний этаж, окна настежь распахнуты. Внизу озеро блестит, народ загорает. А жара стра-ашная стояла. И они как встали, так голые и ходят. Еще вполне нестарые, наслаждаются свободой.

Трет он паркет, мышцами поигрывает, а пиво в холодильничке, вода в ванной, жена голая на кухне, музыка играет.

А под окном тихо сидел их сиамский кот. Балдел от духоты, сквознячок ловил.

Ну а поскольку муж голый, все его хозяйство в такт движению соответственно раскачивается. И кот сонным прищуром это движение лениво следит…

Сиамские кошки вообще игривые. У них повышенно выражен охотничий инстинкт.

Муж, маша щеткой на ноге и всем прочим, придвигается ближе, ближе, кот посмотрел, посмотрел, неприметно собрался — и прыг на игрушку! Когтем цап — поймал.

Муж от неожиданности и боли дернулся, поскользнулся голой пяткой на натертом паркете, на каплях пота, щетка с другой ноги вперед вылетела — и он с маху затылком да об пол: бу-бух!

Жена слышит из кухни — стук.

— Саша, что там у тебя?

Никакого ответа.

— Сашенька, — зовет, — что там у тебя упало?

Что упало. Ага; Железный Феликс споткнулся. Полная тишина. А когда, надо заметить, человек так навзничь башкой падает — звук деревянный, глухой, как чурка.

Пошла она посмотреть. Лежит он, в лице ни кровинки, глаза на лоб закатились. «Господи! Что случилось?..»

Кратковременный рауш. Вырубился. Затылком-то тяпнуться.

Кот на шкаф взлетел, смотрит сверху круглыми глазами — тоже испугался.

Ах, ох, что делать: вызывает «скорую», брызжет водой, сует нашатырь. А кот следит, как у нее груди болтаются…

К приезду он кое-как оклемался: зеленый, в холодном поту, тошнота и головокружение; классическая картина сотрясения мозга. Ну что — надо госпитализировать.

Заполняет врач карточку, как да что, а жена излагает детали в трагической тональности: ведь не чужой предмет пострадал.

В новые лифты носилки, известно, не лезут, и тащат они его сверху вручную. И как глянут они на страдальческую рожу пострадавшего, представят ситуацию, вообразят себе в лицах эту паркетную корриду с размахиванием гениталиями и охотником-котом, так их хохот и разбирает. Медбрат икает. Врач вздрагивает. И нападает на них дикий гогот, истеричное грохотанье, и оступается врач мимо ступеньки, и вываливают они к черту больного на лестницу. И он ломает руку.

Тут медики просто подыхают от хохота. Они хватаются за перила, перегибаются пополам, прижимают животы и стонут без сил. Потом, взрываясь приступами идиотского непроизвольного смеха, накладывают ему шину и тащат лечить дальше.

По дороге рассказали шоферу и чуть не въехали в столб. А уж в приемном был просто праздник души, просили повторить на бис.

Сотрясение небольшое оказалось, но уж в гипсе он походил.

ГОЛОВА

Если медик циничен в силу профессии, то первокурскник — еще и в силу возраста. Шик первокурсника не просто позавтракать в анатомичке, но желательно облокотившись на выпотрошенный труп. Так устанавливаются нормальные рабочие отношения с бренной людской плотью. А уж санитарить в морге — законная студенческая халтура. Своя бравада в каждом деле.

Правила высшего уже тона, аристократического, рекомендуют студенту иметь дома череп. Не муляж, а настоящий; атрибут священного и древнего ремесла медицины. Как наглядное пособие он полезен, чтобы учить кости черепа, коих числом — непосвященные и не подозревают — сто двадцать семь. Одновременно он является изысканным украшением интерьера и хорош как подсвечник, пресс-папье и чаша для вина на пьянках с обольщением девочек. Вещь в хозяйстве ценная.

Он и денег стоит ощутимых. Студент и деньги — вещи совместимые редко и ненадолго. И наш студент решил обзавестись сим необходимым предметом просто и бесплатно.

Наш студент подрабатывал в анатомическом театре. Анатомическом театр отличается от просто театра тем, что умершие от скуки во втором развлекают посетителей в первом. В чане с формалином, где плавали годами препараты, наш студент облюбовал подходящую бесхозную голову и в удобный момент ее выудил.

Он аккуратно упаковал голову в полиэтиленовый пакет, обернул газетами и уложил в мешочек. И втихаря вынес.

Через город в час «пик» путешествие с головой доставило ему своеобразные ощущения. В трамвае просили: да поднимите вы свою сетку; на улице интересовались: молодой человек, не скажете, где вы купили капусту; и тому подобное.

Он снимал комнату в коммуналке, в общаге места не досталось. И, дождавшись вечером попозже, когда соседи перестали в кухне шастать, он приступил к процессу. Налил в кастрюлю воды, сыпанул щедро соли, чтоб ткани лучше отслаивались, погрузил полуфабрикат и поставил на плиту, на свою горелку. Довел до кипения, сдвинул крышку (можно списывать рецепт в книгу о вкусной и здоровой пище), полюбовался и удалился к себе.

Лег на диван и стал читать анатомию, готовиться к зачету. С большим удовольствием повторяет по атласу кости черепа.

Тем временем выползает по ночным делам соседка со слабым мочевым пузырем. Соседка — он любопытна по своей коммунальной сущности. Особенно неугомонна она до студента. А кого он к себе водит? А с кем он спит? А сколько у него денег? А что он покупает? А чего это он вдруг варит на ночь глядя, да в такой большой кастрюле? Он отродясь, голодранец, кроме чайника, ничего не кипятил, по столовкам шамает.

Оглядывается она, приподнимает крышку и сует нос в кастрюлю. И тихо валится меж плитой и столом. Обморок. Нюхнула супчику. Неожиданное меню.

Там и сосед вылазит, попить хочет, перебрал днем. Видит он лежащую соседку, видит кипящую кастрюлю, парок странноватый разносится. Что такое? Окликает соседку, смотрит в кастрюлю… А на него оттуда смотрит человечья голова.

Дергается он с диким воплем, смахивает кастрюлю, шпарится кипятком да по ленинским местам, орет непереносимо, а кастрюля гремит по полу и голова недоваренная катится.

На этот истошный крик хлопают все двери — выскакивают соседи. И что они видят:

Сосед выпученный скачет, как недорезанный петух, и вопит, как Страшный Суд. Соседка лежит промеж плитой им столом, кверху задом, так что на обозрении только ноги и немалый зад, а верха тела за ним не видно, заслонено. А на полу в луже валяется обезображенная, страшная голова.

И все в ужасе понимают так, что это соседкина голова.

И тут в пространстве гудит удар погребального колокола, и потусторонний голос возвещает:

— Это моя голова!…

Тут уже у другой соседки случилось непроизвольное мочеиспускание. Прочие посинели и воздух хватают.

А это студент, сладко усыпленный анатомией, вздрыгнулся от кухонного шума, в панике сердцем чуя неладное, тоже вылетел; в темноте коридора тяпнулся впопыхах башкой с маху о медный таз для варки варенья, который висел на стене до будущего лета, и в резонанс проорал упомянутую фразу не своим от боли голосом, искры гасил, которые из глаз посыпались.

Хватает студент голову, дуя на пальцы, кидает ее в кастрюлю, возвращает на плиту, материт в сердцах честную глупую компанию. Соседу спускает штаны и заливает ожоги растительным маслом и одеколоном, остатками одеколона соседке трет виски и шлепает по щекам, она открывает глаза и отпрыгивает от него, людоеда, в страхе за людей прячется.

Студент молит и объясняет. Соседи жаждут кары. Звонят в «скорую» — через одного плохо с сердцем. Ошпаренному особенно плохо на полметра ниже сердца. Обморочная заикается. Заикается, но в милицию звонит: а ну пусть разберутся, чья головушка-то!

…Обычно реакции медицины и милиции совпадают, но здесь разошлись решительно. Эскулапы валялись от восторга и взахлеб вспоминали студенческие развлечения; милиция же рассвирепела и приступила к допросу с пристрастием и даже применением физического воздействия: дал старшина анатому в ухо, чтоб вел себя потише и выглядел повиноватее.

С гигантским трудом удержался он в институте, оправдываясь безмерной любовью к медицине и почтением ко все ее древним традициям. Голова же вернулась в анатомичку, студента же с работы в анатомичке выгнали, разумеется, с треском и со стипендии сняли на весь следующий семестр.

К слову уж сказать, зачет по анатомии он с первого захода завалил. Балда.

ШОК

Пятый дивизион ленинградской милиции был не самый боевой. Он специализировался по охране кладбищ и памятников. Покойники же, равно как и памятники им, — народ в принципе спокойный и к бесчинствам не склонный. По пустякам не беспокоят и взяток не дают. Поэтому милиционеры скучали.

Подхалтуривали слегка, конечно. Цветы с могил продавали, реже — могильные плиты в новое владение. И тихой их службе коллеги завидовали: вечная тишина, свежий воздух, от выпивки никто не отвлекает.

Особенно завидовали дежурящим на Пискаревском кладбище. Там один сержант очень хороший промысел сообразил. Вечером, после закрытия мемориала, идет он к скорбящей Матери-Родине, снимает сапоги, снимает штаны, берет сачок и лезет в фонтан перед ней. И тщательно тралит. А в тот фонтан интуристы весь день кидают на прощание монеты. Глупый обычай, но прибыльный. Ефрейтор на атасе стоит, рядовой горсти мелочи в мешочки пересыпает. Потом брат рядового, летчик на линии Ленинград-Хельсинки, летит с портфелем рассортированной валюты (экипажи-то не досматривают) и закупает на все колготки. Жена ефрейтора, продавщица, продает их мимо кассы. Прибыль поровну. Такой сквозной бригадный подряд. Быть сержанту генералом!

Процедура отработана. После ловли рядовой бежит за водкой, они в дежурке принимают, согреваются и скрупулезно считают в кучки: финмарки, бундесмарки, пятисотлировки и полудоллары. Выпьют, закурят и считают. Очень были службой довольны.

Только сортира в дежурке не предусмотрено. А в общественный — ночью под дождиком — далеко и неохота. А тут сержанту в полночь приспичило по-большому.

Вышел он: темь глухая, дождь шуршит; зашагнул за какую-то могильную чашу, присел, полы шинели на голову — Господи, помоги мне удачно отбомбиться. Употребил по назначению газетку «На страже Родины» — а встать не может.

Он дергается, а его сзади с нечеловеческой силой тянут вниз. И тут где-то далеко за кладбищем часы бьют двенадцать ударов…

Заверещал несчастный от ужаса, заупирался — но нет ему ходу. Гнетет его к сырой земле потусторонняя воля. Осквернил святое место, оскорбил прах — и костлявой рукой влечет его к себе покойник. Ни вырваться, ни вздохнуть и оглянуться нельзя — жутче смерти.

Через полчаса вылезли подчиненные: куда запропастился? Ни зги во мраке, и только собака скулит в кустах гибельным воем. Цыц ты! Скулит.

Подходят: это сержант сидит и скулит, глаза зажмурены, уши руками зажал, — а полой шинели прочно наделся на сломанное острие могильной оградки за спиной.

Окликнули — скулит. Отцепили, подняли — скулит.

Привели в тепло, застегнули штаны — скулит. Влили в него водки — крякнул и дальше скулит.

Сначала они, сообразив, что к чему, ржали до колик, а потом испугались, потом надоело: хорош, мать твою, все! А он скулит.

Утром на смене доложили и вызвали «скорую»: сдали его психушникам. Пусть теперь им поскулит, полечится.

Как пелось тогда — «Наша служба и опасна и трудна, и на первый взгляд как будто не видна».

А не фарцуй на милостыню с кладбища, не гадь на могилы. Или по крайней мере не пей на службе. Пей, но в меру.

Все-таки у него, видно, совесть несчиста была.

ЦИТАТЫ

«А старший топорник говорит: «Чтоб им всем сгореть, иродам!»

Плотников, «Рассказы топорника».

«Джефф, ты знаешь, кто мой любимый герой в Библии? Царь Ирод!»

О’Генри, «Вождь краснокожих».

«Товарищ, — сказала старуха, — товарищ, от всех этих дел я хочу повеситься».

Бабель, «Мой первый гусь».

Однако! Я заржал. Ничего подбор цитаточек!

Записную книжку, черную, дешевую, я поднял из-под ног в толкотне аэропорта. Оглянулся, помахав ею, — хозяин не обнаружился. Регистрацию на мой рейс еще не объявляли; зная, как ощутима бывает потеря записной книжки, я раскрыл ее: возможно, в начале есть координаты владельца.

«Я б-бы уб-бил г-г-гада».

Р.П.Уоррен, «Вся королевская рать».

«Хотел я его пристрелить — так ведь ни одного патрона не осталось».

Бр. Стругацкие, «Парень из преисподней».

«Я дам вам парабеллум».

Ильф, Петров, «12 стульев».

Удивительно агрессивные записи. Какой-то литературовед-мизантроп. Читатель-агрессор. Зачем ему, интересно, такая коллекция?

«Расстрелять, — спокойно проговорил пьяный офицер».

А. Толстой, «Ибикус».

«К тому времени станет теплее, и воевать будет легче».

Лондон, «Мексиканец».

Нечто удивительное. Материалы к диссертации о милитаризме в литературе? Военная терминология в художественной прозе?.. Я перелистнул несколько страниц:

«У нас генералы плачут, как дети».

Ю.Семенов, «17 мгновений весны».

«Имею два места холодного груза».

В. Богомолов, «В августе 44-го».

Я перелистнул еще:

«Заткнись, Бобби Ли, — сказал Изгой. — Нет в жизни счастья».

Ф.О’Коннор, «Хорошего человека найти нелегко».

«И цена всему этому — дерьмо».

Гашек: трактирщик Паливец, «Швейк».

«Лежи себе и сморкайся в платочек — вот и все удовольствие».

Н.Носов, «Незнайка».

Эге! Неизвестный собиратель цитат, кажется, перешел на вопросы более общие. Отношение к более общим вопросам бытия тоже не сверкало оптимизмом.

Странички были нумерованы зеленой пастой. На страничке шестнадцатой освещался женский вопрос:

«Хорошая была женщина. — Хорошая, если стрелять в нее три раза в день».

Ф.О’Коннор, «Хорошего человека найти нелегко».

«При взгляде на лицо Паулы почему-то казалось, что у нее кривые ноги».

Э.Кестнер, «Фабиан».

«Жене: «Маня, Маня», а его б воля — он эту Маню в мешок да в воду».

Чехов, «Печенег».

Облик агрессивного человеконенавистника обогатился конкретной чертой женоненавистничества. Боже, что ж это за забавный человек?

Но вот цитаты, посвященные, так сказать, гостеприимству:

«Я б таким гостям просто морды арбузом разбивал».

Зощенко.

«Увидев эти яства, мэтр Кокнар закусил губу. Увидев эти яства, Портос понял, что остался без обеда».

Дюма, «Три мушкетера».

«Не извольте беспокоиться, я его уже поблевал».

Колбасьев.

«Попейте, — говорят, — солдатики. — Так мы им в этот жбанчик помочились».

Гашек, «Швейк».

«У Карла всегда так уютно, — говорит один из гостей, пытаясь напоить пивом рояль».

Ремарк, «Черный обелиск».

Цитаты были приведены явно вольно. Некоторые даже слегка перевраны. Уж Чехова и Зощенко я помнил.

Но зачем они владельцу книжки? Эрудиция начетчика? Остроумие бездельника, отлакированное псевдообразованностью? Реплики на все случаи жизни? Блеск пустой головы? Конечно, цитирование с умным видом может заменить в общении и ум, и образованность…

И тут же наткнулся на раздел, близкий к моим размышлениям:

«И находились даже горячие умы, предрекавшие расцвет искусств под присмотром квартальных надзирателей».

Салтыков-Щедрин, «История одн. города».

«Проклинаю чернильницу и чернильницы мать!»

Саша Черный.

«Мосье Левитан, почему бы вам не нарисовать на этом лугу коровку?»

Паустовский, «Левитан».

Объявили регистрацию на мой рейс. Оценив толпу с чемоданами, я взял свой портфельчик и пошел к справочному: пусть объявят о пропаже. У стеклянной будочки топталось человека четыре, и я, не отпускаемый любопытством, листал через пятое на десятое:

«Если б другие не были дураками — мы были бы ими».

В. Блейк.

«Говнюк ты, братец, — печально сказал полковник. — Как же ты можешь мне, своему командиру, такие вещи говорить?»

Серафимович, «железный поток».

«Ничего я ему на это не сказал, а только ответил».

Зощенко.

Страничка 22 вдруг касалась как бы национального вопроса:

«Его фамилия Вернер, но он русский».

Лермонтов, «Герой нашего времени».

«А наша кошка тоже еврей?»

Кассиль, «Кондуит и Швамбрания».

«Меняю одну национальность на две судимости».

Хохма.

Я приблизился к окошечку, взглянул на длинную еще очередь у стойки регистрации — и, отшагнув и уступая место следующему за мной, полистал еще. В конце значились какие-то искалеченные, переиначенные поговорки:

«Любишь кататься — и катись на фиг».

«Чем дальше в лес — тем боже мой!»

«Что посмеешь — то и пожнешь».

Последняя страница мелко исписана фразами из анекдотов — все как один бородатые, подобные, видимо, тем, за какие янки при дворе короля Артура повесил сэра Дэнейди-шутника:

«Массовик во-от с таким затейником!»

«Чего тут думать? Трясти надо!»

Переделанные строки песен:

«Мадам, уже падают дятлы».

«Вы слыхали, как дают дрозда?»

«Лица желтые над городом кружатся».

Это уже походило на неостроумное глумление. Я протянул книжку милой девушке в окошке справочного и объяснил просьбу.

— Найдена записная книжка черного цвета с цитатами! Гражданина, потерявшего, просят…

Я чуть поодаль ждал с любопытством — подойдет ли владелец? Каков он?

Объявили окончание регистрации. Я поглядывал на часы и табло.

В голове застряли несколько бессвязных цитат:

«Жирные, здоровые люди нужны и в Гватемале».

О’Генри, «Короли и капуста».

«И Вилли, и Билли давно позабыли, когда собирали такой урожай».

Высоцкий, «Алиса в стране чудес».

«Поле чудес в стране дураков».

Мюзикл «Буратино».

«И тут Эдди Марсала пукнул на всю церковь. Молодец Эдди!»

Сэлинджер, «Над пропастью во ржи».

«Стоит посадить обезьяну в клетку, как она воображает себя птицей».

журн. «Крокодил».

«Не все то лебедь, что над водой торчит».

Станислав Ежи Лец.

«Умными мы называем людей, которые с нами соглашаются».

В. Блейк.

«Почему бы одному благородному дону не получить розог за другого благородного дона?»

Бр. Стругацкие, «Трудно быть богом».

«В общем, мощные бедра».

Там же.

«Пилите, Шура, пилите».

Ильф, Петров, «12 стульев».

«А весовщик говорит: «Э-э-эээ-эээээээээ…»

Зощенко.

«Приходить со своими веревками или дадут?»

Мне вспомнился однокашник (сейчас ему под сорок, а все такой же идиот), у которого было шуток шесть на все случаи жизни. Через полгода знакомства любой беззлобно осаживал его: «Степаша, заткнись». На что он, не обижаясь, отвечал — тоже всегда одной формулой: «Запас шуток ограничен, а жизнь с ними прожить надо». И живет!

Вспомнил и старое рассуждение: три цитаты — это уже некое самостоятельное произведение, они как бы сцепляются молекулярными связями, образуя подобие нового художественного единства, взаимообогащаясь смыслом.

Я уже давно читаю очень медленно — возможно, реакция на молниеносное студенческо-сессионное чтение, когда стопа шедевров пропускается через мозги, как пулеметная лента, — только пустые гильзы отзвякивают. И с некоторых пор стал обращать внимание, как много афористичности, да и просто смака в фразах настоящих писателей; обычно их не замечаешь, проскальзываешь. Возьми чуть ли не любую вещь из классики — и наберешь эпиграфов и высказываний на все случаи жизни.

Причем обращаешь внимание на такие фразы, разумеется, в соответствии с собственным настроем: вычитываешь то, что хочешь вычитать; на то они и классики… В принципе набор цитат, которыми оперирует человек, — его довольно ясная характеристика. «Скажи мне, что ты запомнил, и я скажу, кто ты»…

И тут он подошел к справочному — торопливый, растерянно-радостный. Средних лет, хорошо одет, доброе лицо. Странно…

Улыбаясь и жестикулируя, он вертел в руках свой цитатник, что-то толкуя девушке за стеклом. Она приподнялась и указала на меня.

Он выразил мне благодарность в прочувственных выражениях, сияя.

Но он готовно пришел на помощь:

— Вас, наверно, позабавил подбор цитат?

— Да уж заинтриговал… Облик вырисовался такой… не соответствующий… — я сделал жест, обрисовывающий собеседника.

— А-а, — он рассмеялся. — Видите ли, это рабочие записи. По сценарию один юноша, эдакий пижон-нигилист, произносит цитату — характерную для него, задающую тон всему образу, определяющую интонацию данной сцены, реакцию собеседников и прочее…

— Вы сценарист?

— Да; вот и ищу, понимаете…

— И сколько фраз он должен произнести?

— Одну.

— И это все — ради одной?! — поразился я.

Я помнил это место из старого фильма.

— «Положительно, доктор, — в тон сказал я, — нам с вами невозможно разговаривать друг с другом».

Он хохотнул, провожая меня к стойке: все прошли на посадку.

— Вот это называется пролегомены науки, — сказал он. — «Победа разума над сарсапариллой».

Мне не хотелось сдаваться на этом конкурсе эрудитов.

— «Наука умеет много гитик», — ответил я, пожимая ему руку, и пошел в перрон. И вслед мне раздалось:

— «Что-то левая у меня отяжелела, — сказал он после шестого раунда».

— «Он залпом выпил стакан виски и потерял сознание».

Вот заразная болезнь!

«Не пишите чужими словами на чистых страницах вашего сердца».

«Молчите, проклятые книги!»

«И это тоже пройдет».

© Дмитрий Беляков, 2018

ISBN 978-5-4493-2240-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я – Ваша смерть.

– Вас там ждут… – старенькая охранница нажала кнопку шлагбаума, пропуская на закрытую территорию машину заведующего. Барским жестом заведующий, поприветствовал тётку и, припарковавшись на единственное незанятое место, бодро зашагал к входной двери подстанции. Кивком поздоровавшись с диспетчерами и быстро просмотрев журнал замечаний, заведующий подошёл к своему кабинету, снял печать, вставил ключ в замок и открыл дверь.

Дверь в кабинет захлопнулась за ним с громким, похожим на пистолетный выстрел, звуком. Звук короткой болью отозвался в голове, от чего у заведующего на секунду потемнело в глазах. Затем боль прошла, а зрение вновь вернулось к хозяину, преподнеся последнему сюрприз.

В полумраке кабинета, за его столом сидел статный мужчина, с красивым, но очень бледным лицом. Лицо казалось ещё бледнее из-за строгого чёрного костюма и такого же галстука, резко контрастирующих с белоснежнейшей рубашкой. На столе стояли лёгкие закуски, правда, очень изысканные, два хрустальных бокала, а так же серая от вековой пыли бутылка с каким-то вином. Этикетки на бутылки не было, но источавшийся аромат напитка был настолько великолепен, что сомневаться в качестве вина не приходилось.

Справа в углу, где ещё вчера на полу стоял сейф, сейфа не было, а вместо него теперь весело играл огнём камин. Плотные шторы наглухо закрывали окна, создавая тот волшебный полумрак, который могут создать только плотные шторы и растопленный камин.

– Кто Вы? Как Вы попали в мой кабинет и что вообще происходит? Это Вы меня ждёте? – заведующий сделал ударение на слово Вы.

– Слишком много вопросов для человека, пришедшего с улицы в кабинет. А как Вы узнали, что я Вас жду? – баритон мужчины звучал мелодично, с оттенком бархата. Но при этом настолько твёрдо и безоговорочно, что заведующий растерялся, как на ковре у главврача, ожидая очередного разноса.

– Мне охрана сказала – заведующий всё ещё стоял в дверях, не решаясь что либо предпринять.

– А-а. Нет. Это не про меня. Моё появление здесь было, хоть и запланировано, но не афишировалось. Вас ожидал другой человек. Очевидно, в спешке Вы прошли мимо него. Он стоял как раз напротив двери Вашего кабинета. Да вы не тушуйтесь, проходите, снимайте пальто, присаживайтесь. Всё-таки это пока Ваш кабинет. Я в него немного булгаковщины, правда, добавил. Для антуража. Очень уважаю Булгакова. Надеюсь, Вы не против?

– Кто Вы? – заведующий снял пальто, но не присел, а стал доставать из кармана мобильник.

– Да, да. Вы правы. Я совершенно забыл представиться. Я – Ваша смерть. И, пожалуйста, уберите мобильник. Он бесполезен. Вы забыли его зарядить.

Мобильник действительно оказался разряженным.

– Что значит Моя смерть? Вы пришли убить меня? Вы сумасшедший? – бывший начальник воинской медсанчасти овладел собой, бросил пальто в шкаф и присел на единственный стул, стоящий рядом с накрытым столом.

– Упаси Господь! – Смерть (теперь и мы будем видеть в ней женщину) истово перекрестилась. Я никого не убиваю. Убивают все, делом и словом: люди, звери, машины, стихия, наконец. Но не я. Я могу только прийти и ждать, когда вы сами решите упасть в мои объятия.

– Интересно. Значит, я могу и не захотеть?

– Конечно! У нас свободная страна и каждый имеет право на жизнь. Да вы не сидите просто так. У нас ещё минут двадцать. Угощайтесь. Наливайте себе вина, мидию вилочкой подцепите. Наисвежайшая! Мои должностные обязанности не позволяют за Вами поухаживать. Это расценивается, как давление на клиента. Имею право только предложить угощение, поддержать беседу и ответить на интересующие Вас вопросы. Конечно, в меру моей осведомлённости. И, естественно, в ограничение по времени. Не более тридцати минут.

– У вас тоже стандарты обслуживания? – заведующий не мог противиться чарующему баритону.

– Стандартов нет. Мы не на скорой. Должностные обязанности – есть. Лимит времени – есть. Как и у всех вас, смертных: дел много, а времени мало. Я не права?

– А почему?… – заведующий запнулся, подыскивая слова.

– Не утруждайтесь – Смерть улыбнулась. – то, что Вы не сможете высказать, я прочитаю сама. Так вот. Оставьте эти древние представления о том, как должна выглядеть смерть. Коса… Скелет… Плащь… Фу. К каждому, смерть, то есть я, прихожу в том облике, который человеку лично подсознательно импонирует – мужчина краешком губ изобразил улыбку – Облики это не просто мужчины или женщины, старые или молодые. Они могут быть по разному одеты, иметь разные специальности, положение в обществе и так далее. Каждому индивидуально.

– А в моём случае? – заведующий всё же отпил из бокала. Вино было выше всяких похвал. Но разве ж он разбирался?

– В Вашем? Вы привыкли к общению с начальственными чинами. В том числе и с военными. Смотрите им в рот, заискиваете в меру сил, не понимая нутром, почему Вы им, а не они – Вам. Но, когда начальник снисходит до Вас, доверительно, с небольшой подачкой к празднику, Вам хорошо. Вы послушны и готовы на всё. Поэтому Вам проще увидеть свою смерть в образе доброго лично к Вам начальника.

– Ну уж прям. – заведующий скривился.

– Здесь всё – Смерть придвинула к себе лежащий рядом с бутылкой электронный планшет. – Читаем. В жизни, какими-то принципами Вы обременены не были, и ради удовлетворения своих целей были готовы на любую подлость, если, конечно, было, кому прикрыть Вашу задницу. Пример? Извольте. Детство пропускаем. Там мы все немного неадекватны. Юность… ну пусть приравняем к детству. Вот. Начнём с армии. Кажется, Вы были начмедом? И не будете отрицать, что по просьбе руководства «сделать план», здоровых молодых ребят, которые не нравились лично Вам, Вы отправляли в психиатрические заведения? Идём дальше. Гражданская служба. Вы же не станете отрицать, что и на гражданской службе выживали с работы сотрудников, не угодных Вашему руководству? Или запугивали своих подчинённых пострадавших в автокатастрофах во время работы? И тоже по просьбе начальства. А может и по своей инициативе? Производственные травмы у Вас, кажется, не в почёте? Нет, нет… – смерть жестом осадила привставшего со стула заведующего – ничего личного. Я не в праве Вас осуждать. И давайте, чуть ускоримся. У нас не более десяти минут. Кушайте, пейте. Задавайте вопросы.

Отложив планшет, Смерть вынула из нагрудного кармана смартфон. На экранчике мелькали люди в синих робах с цифрой 03, которые пытались реанимировать лежащее на полу кабинета тело своего начальника. Чуть дальше, у стены стоял молодой ещё человек с лицом старика, прикованный правой рукой к руке сержанта полиции.

– Хорошие сейчас девайсы. Всё можно посмотреть онлайн, всё решить быстро, на месте. А не мотаться, как подорванная из конца в конец, с того света на этот. А с другой стороны? Попробуй сейчас клиента дождаться? Скорая, больницы, реанимации. Томографы, кардиографы… И все жить хотят. Не важно как, лишь бы жить. В средние века такого не было. Ни тебе электронной картотеки, ни индивидуального подхода, как сейчас от меня требуют. Но… Требовать то требуют, а уважения к Смерти как не было, так и нет. Сплошное лицемерие. Раньше проще было. Заявлялась сразу ко всем. Особенно, когда моровая язва сначала в город входила. Там и ждать особо не надо было, и образы индивидуальные не требовались. Только успевай принимать. Хотя, думаю, с нынешними реформами медицины скоро вернётесь вы обратно. В средние века. А порядочностью – так вообще в неолит. Что-то звериное в людях просыпается. Подлое. Каждый за себя. И плевать на всех. Как это в блатном мире: умри ты сегодня, а я завтра.

– Так меня убъют? Я умру? – заведующий отпил ещё вина.

– Вас уже убили. А дальше – выбор за Вами. Хотите умереть – просто дайте мне руку. Падать в объятия мужика, хоть и не настоящего, согласитесь, не комильфо. Хотите жить – живите. Я не вправе настаивать. Я могу только ждать.

– Но, если Вы не убиваете, тогда кто?

– Конкретно Вас? Я не имею права говорить. Но скажу. Думаю, никто не узнает о моём нарушении. Когда Вы входили в кабинет, Вам в затылок из травматического пистолета выстрелил Ваш бывший солдат. Один из тех, кого вы здоровым отправили в дурку. Там его реально сделали дураком, посадили на лекарства. Его избили в палате, он получил ушиб мозга и с тех пор страдает эпилепсией и приступами неконтролируемой агрессии. А, поскольку, психиатрические койки тоже сократили в угоду Идола наживы, то парня выпустили два года назад. И все два года он жил тихо, пил свои таблетки. И искал Вас. И нашёл ведь.

– А почему Вы считаете, что Ваше нарушение не всплывёт?

– Если и всплывёт, то только у Него. – Смерть уткнула палец в небо. – Кому то другому Вы об этом рассказать не сможете. А Он… он меня простит. – смерть протянула руку заведующему. – Ну, что? Идёмте?

– Я не хочу… – заведующий вспомнил новую молодую жену, почти даром доставшуюся квартиру, новую машину, хорошую премию за добросовестный труд… – и спрятал обе руки за спину.

– Как угодно…

Смерть тихо отступила в угол, где в камине догорали поленья, и исчезла, растворившись в сладком дыму.

***

– Уфффф. Ровно тридцать минут качали. Думал, не заведём – фельдшер взглянул на часы и покосился на врача. – Всё по стандартам пишете?

– А как же. Всё напишем строго, как положено. Никаких излишеств. Мы ж люди умные.

***

Стрелявший был освидетельствован, освобождён от наказания и помещён в психиатрическую больницу.

Заведующий вышел из комы, но больше никогда не разговаривал, и только дико смеялся, услышав в радиоприёмнике военный марш или сирену скорой за окном. Поскольку ничего самостоятельно он делать больше не мог, то был помещён женой в богадельню, где она о нём вскоре забыла, упиваясь молодостью, обеспеченностью и свободой.

Врач получил благодарность от высокого руководства. А потом его сократили в свете реорганизации службы.

Фельдшер… а что ему будет? Он и теперь работает. Без врача. Один.

Мочить по русски.

Для обывателя мужик выглядел смертником, стоящий одной в могиле. Да же не так – стоящим одной ногой из могилы. Лицо его было опухшим, губы кровоточили, глаза заплыли от синяков. Да и тело мужика было сплошь в ссадинах, и кровоподтёках. Короче – «не жилец», как сказала одна бабушка в очереди к травматологу, когда мужика в одних трусах и майке с надписью «Волейбол», под конвоем милиции вводили в кабинет врача.

Мужик был, естественно, пьян, но бодр духом и телом. А милиция привезла его не как задержанного, а как потерпевшего, для осмотра и «снятия побоев» – освидетельствование на предмет причинённого вреда здоровью.

– Кто ж тебя так – травматолог осматривал мужика со всех сторон.

– Да бес его знает. Дебилы малолетние. Не дали пива купить, прям в магазине драку учинили, паразиты.

– Ты что ж? В магазин в трусах пошёл?

– Не. Я штаны уже в участке снял. Вона, в пакете лежат. Уж больно грязные они. Полы в магазине вообще что ли не моют?

– По полу что ли валялся?

– Да получилось так. Их больше было. Слово за слово, х.. по столу… я ж только попросил без очереди пропустить. У меня всего то бутылка пива двухлитровая, а у них полная тележка хурмы всякой.

– И что? Бить начали?

– Начали. Да я в ответку тоже руками замахал. И понеслось – мужик явно был счастлив ещё раз рассказать свою эпопею.

– Не врёт? – врач повернулся к милиционеру – а на кой тогда в участок возили? Надо было сюда сразу. Чего время терять?

– Не врёт. И правда пострадал безвинно. А в участок сам пришёл. Те то разбежались. Искать теперь – служивый грустно вздохнул.

– А били то как? – врач опять перевёл взгляд на ранения героя.

– Да как. И руками, и ногами. Я уворачиваться еле успевал. Потом сзади обошли, на пол повалили и ногами мочить начали, гады.

– О. Кстати о моче. Спрошу на всякий случай. Так и почку повредить могли – подумал травматолог и вслух произнёс – А ты сегодня мочился?

Не успев переключиться с темы боя на тему, здоровья мужик радостно и гордо заголосил:

– А то!!! Я без боя не сдаюсь. Мочился, так, что только брызги летели – мужик не понял, почему врача внезапно согнуло за столом от смеха, а милиционер осел по стенке на кушетку – троих вообще на улицу вынесло – гордо закончил мужик.

Когда минут через 20, картинка, рисующая то, как и из чего мужик мочил своих оппонентов перестала стоять у медика перед глазами, история болезни, наконец, была дописана.

– В больничку дядя не хочет. Серьёзного, на первый взгляд, ничего нет.

Констатация

Даже с расстояния десяти метров было понятно, что парень мёртв. Фельдшер переложил сумку с продуктами в другую руку, и подошёл к автобусной остановке, где, не смотря на будний день и рабочее время, уже собралась небольшая толпа.

Рядом с остановкой стояла скорая. Рядом со скорой стоял молодой парень в синей форме с надписью 03. Окружённый со всех сторон, он что-то говорил собравшимся. Но те, перебивая, упорно пытались ему что-то доказать.

– Не верят? – фельдшер подошёл ближе.

– Неа – парень на автомате взглянул на подошедшего – говорят десять минут назад дышал.

– Недавно работаешь?

– Два месяца. А Вы кто? – юный медик спохватился.

– Расслабься. Соседней подстанции фельдшер. Что ж вас одних уже посылают? Совсем работать не кому?

– Вообще трындец. Мне сказали, если что – звони. Бригада освободится – вышлем вдогонку. Я приехал, а тут уже и спасать некого.

В карте вызова стоял повод «Посинел. Не дышит. Умер?».

– Ну, а чего тупишь? Милицию вызвал? – парнишка отрицательно помотал головой – ну, так вызывай. Граждане! – фельдшер обратился к собравшимся – человек умер десять минут назад. Оживлять мёртвых мы не умеем. Так, что хватить страдать фигнёй и не мешайте медику работать.

Зеваки, ворча стали медленно расходиться. Тем более, этому сильно поспособствовал подъехавший автобус. У машины скорой осталась только молодая парочка, которой, судя по всему, делать было совершенно нечего. Парочка стояла в обнимку, и юноша опытным голосом комментировал своей подруге всё происходящее.

Пока молодой звонил в милицию, фельдшер поставил сумку в кабину «Газели» и, надев взятые у коллеги в ящике перчатки, осторожно осмотрел тело. Татуировка на левой руке показалась знакомой. Фельдшер посмотрел на лицо покойника. Сомнений больше не оставалось.

– Отмучился, слава тебе, Господи. И нам теперь с ним не мучиться. – фельдшер нашарил в нагрудном кармане умершего дешёвенький телефон и теперь переписывал с него чей то номер на свой мобильник.

– Что вы такое говорите? – юноша перестал обнимать девушку. – вы не имеете права так говорить о совершенно не знакомом вам человеке. Тем более, что этот человек умер. Его даже не пытались спасти.

– Имею, молодой человек. Я имею право говорить всё, что посчитаю нужным. Во первых, потому, что это гарантировано мне конституцией. А во вторых – я не на работе. Шеф! – фельдшер повернулся к водителю – давай тело накроем, пока коллега бумажки пишет.

– Видишь, как всё просто – юноша снова заговорил со своей подругой. Он для них не человек. Он для них тело. Отмучился – и Слава Богу. А матери его вы тоже бы так сказали?

– Молодой человек. Прежде, чем высказываться, вы должны прожить столько, сколько прожил я. И на скорой отработать столько же. И только потом уже, с разрешения старших, высказывать своё мнение.

– А он известный? – молодой фельдшер подошёл к коллеге.

– Документов при себе нет, – фельдшер уже кому то позвонил – сейчас принесут. Я могу его данные продиктовать пока, чтоб ты времени не терял.

– Знакомый что ли?

– Знакомый. Всем подстанциям в округе знакомый. Любого спроси. Сколько раз с того света доставали, когда у него передозы были. Сколько раз он себе вены резал, когда ломки были. Сколько его на улице наизнанку выворачивало, когда героин бодяжный был. А прибавь ВИЧ, гепатиты… А в квартире у него? Жуть. Всё вынес. Подчистую. Всё на героин променял.

– Да уж. – молодой взял ручку – Ну, диктуйте.

***

Возмущённая парочка всё ещё стояла на остановке, когда к скорой подошла невзрачная, рано постаревшая женщина. Фельдшер кинул молодому коллеге принесённый ею паспорт и, вместе с женщиной, подошёл к накрытому чёрным пакетом телу.

– Отмучился, слава тебе Господи – произнесла женщина и перекрестилась. – И мне теперь с ним не мучиться.

Она отошла от мёртвого сына и заплакала в голос, не обращая внимания на стоящую рядом парочку влюблённых.

Что такое «Повезло»

Всё было как обычно, пока вечером боль стала совершенно нестерпимой. Помаявшись ещё пару часов и выпив все имеющиеся дома препараты от гастрита, мужчина, наконец, набрал 03.

Всё было как обычно. Совершив вечерний обход подконтрольной территории, дежурный электрик в последний раз пощёлкал тумблерами контроля, заполнил журнал проверки и степенно пошёл к себе в комнатку, где его поджидал горячий чай и телевизор, по которому шёл очередной бандитский сериал.

Всё было как обычно. Получить вечером вызов на «боль в животе с утра» уже давно никого не удивлял. Взяв карту вызова, фельдшер степенно пошёл к неостывшей ещё машине и, бросив на «торпеду» папку, продиктовал водителю адрес.

***

Подойдя к двери комнатки, электрик потянул носом, а затем быстро пошёл на запах. Как пахнет горелая проводка он знал не по наслышке, и теперь надо было действовать очень и очень быстро.

Подойдя к искомой квартире, фельдшер потянул носом, а затем решительно нажал кнопку звонка. Как пахнет желудочное кровотечение он знал не по наслышке, и теперь надо было действовать очень и очень быстро.

***

– Да у меня часто побаливает. – когда давление с нулей поднялось до разумного, мужик заговорил. – Обычное дело. Чего-нибудь из аптечки приму и сразу легчало. А тут, ну никак. Как кинжал в живот воткнули.

– Вот и доигрался. – фельдшер поставил капельницу. – Потом подумал и поставил ещё одну банку с раствором. – Так надёжней будет.

– Болит. – мужик выл от боли. Фельдшер, секунду подумав, достал коробочку с наркотиками.

– Прошло? Ну, взяли. – соседи дружно подхватили носилки. – Хорошо, лифт есть, хоть и маленький. А то эти сто двадцать кило с девятого этажа пешком бы пришлось нести.

Матеря старое, ветхое электрооборудование, электрик миновал комнату отдыха и пошёл на запах. Запах привёл его в дальнюю аппаратную, заполненную едкой дымкой. Поохав, мастер осмотрелся и, увидев причину задымления принялся обесточивать аварийную электроцепь.

– Э-э. Не влезем – полусидящий больной занял почти весь лифт. – давайте я с ним поеду, а вы бегом по лестнице. Ящик мой дайте, а то ненароком грохнете по пути.

Взрыв электроподстанции разом погасил огни половины города.

Проехав пару этажей, лифт дёрнулся, гася свет в кабине, и остановился.

***

– Еле дозвонились. Сотовая тоже почти везде накрылась. Обещали как можно скорее. Но, там полгорода без электричества. Как вы там?

– Пока держимся. – фельдшер почти наощупь, подсвечивая себе зажигалкой, кое как закрепил банки капельницы на стене, истратив весь рулон лейкопластыря.

Кто-то настойчиво пытался взломать двери лифтовой шахты, но лифт стоял между этажами, делая эту попытку освобождения бессмысленной.

– Болит. – больной опять начал стонать. Секунду подумав, фельдшер снова достал заветную коробочку. Пустая ампула выскользнула из пальцев фельдшера и упала на пол, куда-то в темноту. Фентанил быстро заглушил боль и мужик затих. Фельдшер опять чиркнул колёсиком, но полуслепой огонь зажигалки ампулу не нашёл.

– Потом… – фельдшер переместил зажигалку к капельнице, обречённо вздохнул и скукожившись уселся прямо на грязный пол лифта

– За руку меня держи – больной инстинктивно сжал запястье фельдшера…

Через какое-то время больной ещё раз тяжело вздохнул. Рука, держащая запястье фельдшера ослабла…

***

– Скажи спасибо, что не уволили. Наркоконтроль потерянных ампул не прощает. Даже пустых. Еле отписались. – заведующий вручил фельдшеру копию выговорного приказа.– В общем, повезло тебе…

***

– Ровно девять месяцев назад, как случилось это ЧП. – ведущий местного телеканала балагурил. – И нашли ведь люди, чем заняться без электричества! Новый роддом в течение месяца работает, как конвейер. Такого количества рожениц за такое короткое время не припомнят даже старые сотрудники. В общем, повезло нашему городу с аварией…

Чисто законное убийство

От автора.

В силу некоторых обстоятельств, писать о которых я не вправе, реальная история имеет финал, отличный от того, который описан в рассказе. И Слава Богу. Но всё могло быть иначе. Например, вот так.

***

«Мужчина 55 лет. Боли в животе»

***

– Паспорт, полис, будьте добры.

– Извините. На работе оставил случайно. А без документов помощь не оказываете? – то ли пошутил, то ли всерьёз произнёс мужчина.

– Оказываем. Просто кто-то придумал всё это записывать, я и спрашиваю. Мы люди подневольные. – Фельдшер измерил больному давление.

Давление было нормальным.

– Давно болит? – Фельдшер пальпировал живот больного.

– С полчаса уже. Даже не болит – жжёт. Ват здесь – мужчина указал на эпигастрий. – Наверное, от вина. Давно, знаете ли не пил вино.

На столе стояла бутылка красного, два фужера и тот миниатюрный набор изысканных закусок, присущий небольшому семейному торжеству.

– Юбилей у него – вступила в разговор жена больного. 55 лет. Решили вот так, по-домашнему, никого не приглашая.

– Поздравляю. – Фельдшер внимательно изучал кардиограмму. Кардиограмма тоже была нормальная, да и сам мужчина не выглядел тяжело больным. – Ну, что я могу сказать. Кардиограмма хорошая, живот мягкий, давление в норме. Каких либо угрожающих симптомов я не вижу. Тем не менее, живот дело тёмное. Раз так болит, что скорую вызвали, предлагаю доехать до больницы. Там вас посмотрит хирург. Раньше было похожее состояние?

– Бывало. В больницу я не поеду. Отлежусь. Плохая примета встречать День рождения в больнице. И не уговаривайте – видя, что фельдшер хочет возразить, мужчина перебил его. – Я вменяемый человек и сам знаю, что делаю. Пройдёт.

– В таком случае распишитесь. Вот здесь. Это информированный отказ от госпитализации, а я пока объясню, чем может грозить ваше нежелание госпитализироваться.

– Да знаю, знаю… – мужчина быстро расписался в указанных фельдшером квадратиках карты вызова. – Не переживайте. Всё будет хорошо.

– Да… И через пару часов к вам приедет неотложка. На всякий пожарный случай. Так положено.

– Будем ждать.

Жена больного проводила фельдшера до двери.

Повторный вызов скорой на данный адрес поступил спустя семь минут после отъезда предыдущей бригады. Повод к вызову «Не дышит». Приехавшие БИТы констатировала смерть мужчины.

***

Нанятый за солидный гонорар адвокат легко доказал суду, что приехавший на вызов фельдшер ненадлежащим образом осмотрел больного, неправильно собрал анамнез, халатно отнёсся к своим должностным обязанностям и тем самым причинил смерть больному. Кроме того на карте вызова подделаны подписи больного, а значит всё, что написано в карте было сфабриковано уже после.

У фельдшера денег на такого адвоката, естественно, не было. Руководство, затребовав с сотрудника неисчислимое количество объяснительных, умыло руки, предоставив фельдшеру самому решать свои проблемы.

Безутешная вдова рыдала всё время, пока шло заседание суда.

С учётом, что бригада работала в неполном составе, суд назначил виновному условный срок, обязав выплатить вдове пострадавшего 2 миллиона рублей и оплатить расходы на адвоката и похороны. Кроме того, суд на три года запретил ему работать по специальности.

Чтобы заплатить по суду, фельдшер продал квартиру и переехал с семьёй в тесную «однушку», купленную после продажи маминого земельного участка и автомобиля.

***

– Слушай. – мужчина лет пятидесяти пяти пересчитал деньги и спрятал их в потрёпанный кейс. – А мне понравилось быть твоим мужем. Пока меня скорая осматривала, у тебя столько сострадания в глазах было. Может, и правда замуж тебя взять? Не век же ходить в любовниках жены своего лучшего друга?

– Остынь. – красивая вдова брезгливо поморщилась – Долю свои получил? Исчезни. Желательно подальше. На родину свою поезжай. Надеюсь, больше не увидимся.

– Великая актриса в тебе пропадает! – мужчина неторопливо надел куртку. – Любую суку сможешь сыграть. Муж прямо за праздничным столом дуба дал, а у тебя тут же план созрел, как всё обтяпать. Небось, пока тело в соседнюю комнату перетаскивали, ты уже всё просчитала: и сколько времени скорая едет, и сколько с медиков денег запросить?

– А чего теряться то? – женщина криво усмехнулась. – Жизнь нынче такая. Ему всё равно уже не помочь было, а так хоть денег заработали…

криминальный вызов

– Я в девяностые тоже раз попал… – ночные посиделки продолжались. Как ни странно, телефоны молчали. Казалось, город ненадолго исцелился от всех болячек, давая медикам отдохнуть. Но спать не хотелось. Так всегда и бывает. Вроде катаешься, катаешься с мыслью о подушке, а как возможность появилась, то вместо того, чтоб на койку рухнуть, идёшь на кухню и наливаешь себе чай.

– Ну так вот – врач продолжил своё повествование – дают ночью вызов на улицу. Повод стандартный: мужчина, плохо. Приезжаем. Стоят два джипа морда к морде. Фары горят. Между джипами кучка ребятишек крепких тусуется. Мода ещё была на стрижки короткие и куртки кожаные. Выхожу. А работал я один на бригаде. Тогда тоже проблема с кадрами была, но только не из-за оптимизации, а из-за низкой зарплаты. Подхожу к компании, спрашиваю. Отвечают: Да. Мы вызывали. Вот ему вызывали, который лежит. Давайте, говорят, оказывайте. А оказывать то уже нечего. Там с первого взгляда уже понятно, что труп. Соответственно, я окружающим про это и сообщил. Братки сильно завозмущались. Типа, он минут пять назад дышал. Ну, говорю, может пять минут назад он у вас и дышал, но по внешнему виду, он уже минут двадцать, как не дышит. Тут совсем кипеж начался. Кто-то уже стволом мне указывать начал, что и как делать надо, чтоб мужика оживить. Ох, я тогда перенервничал. Ребята, говорю, не усугубляйте. Тут у вас пока один труп лежит, а может и второй появиться, если ваш товарищ случайно на курок нажмёт.

– А мужик то от чего помер – молодой фельдшер не удержался от вопроса.

– Да кто ж его знает. Внешне, вроде травм никаких не было, крови тоже. Не знаю. Не перебивай. Ну так вот. Пошумели они тихонько, пошумели. А потом самый адекватный и говорит: а чего мы собственно шумим? Доктор свою работу делает. И, раз сказал, что всё, значит, знает, что говорит. Давайте думать, что дальше. И ко мне поворачивается. Ну, я отвечаю, что дальше положено милицию вызвать, дождаться её, написать сопроводок и передать тело. А милиция уже дальше решит, что с вами и с нами делать.

Братки посовещались и, вроде, как не по душе им такой расклад пришёлся. Тот, который адекватный у них, опять ко мне подошёл. Есть, спрашивает, ещё варианты? И второй, который всё стволом в меня тыкал, опять нервничать начал. Сейчас, говорит, всю бригаду здесь оставим лежать. И к нашей машине направляется. Дружбан его за шкирку хватает и в джип запихивает. Чего, говорит, творишь? Проблем мало? И опять на меня смотрит. Есть, говорю, ещё вариант: вы уезжаете, а всё остальное уже без вас. Скажу, что приехал, а труп тут сам по себе лежал.

Что-то и этот вариант им не понравился. Шушукались они, шушукались. Потом тело в багажник закинули, старший их сунул мне полтинник долларов за беспокойство, и свалили ребята в неизвестном направлении. Да я и без полтинника рад был, что всё так безболезненно для моего организма закончилось.

– Милицию то вызвали? – фельдшер опять перебил рассказ.

– Что ты всё торопишься? – врач укоризненно посмотрел на молодого коллегу – Никого я не вызвал. Покурил, в себя пришёл и по рации отзвонился. Дескать, больного на месте нет. Все кусты обыскал, всех прохожих переспросил – никто скорую не вызывал. И поехал дальше работать.

– Ну вот – фельдшер был разочарован – надо было ментов вызвать, рассказать всё. Я бы на вашем месте…

– Расскажешь ещё – врач, вставая с табуретки, дружески похлопал фельдшера по плечу – расскажешь. Времена сейчас мутные. У тебя всё ещё впереди.

© Звонков А., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Автор благодарит участников группы в соцсети «Фейсбук», «Без наркоза» или «Медики шутят», всех, кто присылал свои истории из практики и со службы.

Медики шутят очень своеобразно.

Медики смеются над тем, от чего плачут больные и родственники.

Медикам понятно кое-что особенное, недоступное обывателям.

Если вы не уверены, что сумеете адекватно отреагировать на шутки, не читайте. Вам же лучше будет. Спокойнее будете жить, спать, и аппетит будет изрядный.

А если все-таки решились прочитать эту книгу, то пеняйте на себя, ибо я вас предупредил.

Юмор – дело серьезное, он относится к категории лекарственных средств и, как любое лечебное средство, имеет показания, противопоказания и побочные эффекты.

Если вы все-таки дочитаете книгу до конца и даже улыбнетесь – вы не безнадежны.

Если будете смеяться несколько раз – прогноз благоприятный, и у вас высокий шанс находить общий язык с врачами и младшими и средними медиками.

А вот если вам захочется читать и перечитывать – то вы абсолютно безнадежны, потому что вам прямая дорога в медицинский, и судьба ваша будет печальна, трудна и опасна, но она принесет вам немало радостных и очень грустных моментов. Впрочем, это и есть жизнь медицинского работника.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *