Посоветуйте страшную книгу

В канун Дня всех святых мы, несмотря что не мексиканцы, не бостонцы и не нью-йоркцы; что не имеем кельтов даже в самых отдаленных предках, да и вообще, строго говоря, ничего не хотим такого особенного знать про Хэллоуин, мы с большой охотой идем собирать истории про привидения — почему?

Может быть, потому что весь наш рационализм и взрослые суждения «бывает/не бывает» настолько не настоящие, что мы пользуемся такой умильной уловкой, как Хэллоин — только бы позволить себе еще немного сказки?

Доктор Ридер предлагает на этот раз богатую подборку: хронологически книги, представленные здесь охватывают два с половиной века — практически готовая антология жанра. Почему, спросите вы, именно 22 книги? Очень просто: 2+2=4, а 4 у японцев — все равно что у нас 13…

Иллюстрация к 5 главе «Замка Отранто». Итальянское издание 1791 г.

Горацио Уолпол «Замок Отранто» (1765)

Сэр Уолпол был очень увлечен перестройкой купленного имения: сам сочинял все изменения и создал новый архитектурный стиль — неоготику. Он так трепетно любил свое творенье, что замок отплатил: вдохновил на роман. Роман, написанный под впечатлением от приснившегося готического замка, естественно, назвали готическим. Таким образом сэр Уолпол придумал не только новый архитектурный стиль, но и новый литературный жанр. Там роковые семейные тайны вперемешку с неясными родовыми проклятиями закручивают в вихре невероятных события всех, оказавшихся поблизости, — и обязательно под присмотром привидения. Несмотря на столь давнее написание, «Замок Отранто» читается замечательно легко, хотя и изобилует сюжетными поворотами из разряда «о мой внезапно обретенный сын!».

Владимир Федорович Одоевский «Сказка о мертвом теле, неизвестно кому принадлежащем» (1833)

В России исстари была одна беда — бюрократы. История Одовцева из сборника «Пестрые сказки» это иллюстрирует. Что бывает от столкновения привидения с чиновником? Угадайте. Или прочитайте рассказ.

Уилки Коллинз «Безумный Монктон» (1855)

За пять лет до «Женщины в белом» и за тринадцать — до «Лунного камня», Уилки Коллинз, уже окончательно вышедший на литературную тропу создает повесть со всеми присущими привиденческой истории чертами:
— странное семейство, в каждом поколении которого были сумасшедшие — есть; живут в древнем замке, перестроенном из аббатства.
— фамильное проклятие — имеется;
— нежная, обреченная любовь — да;
— привидение — конечно;
— трагическая гибель одного из главных героев — есть.
И еще в повести есть прекрасный стиль Коллинза — главное достоинство повести. Не удержимся от цитаты:

— Я вижу, — продолжал он так же, полушепотом, — фигуру темнолицего мужчины с непокрытой головой. В одной руке, свисающей вдоль тела, он все еще сжимает пистолет, другою закрывает рот окровавленным платком. Черты его лица искажены предсмертной судорогой, но я его узнаю — это тот самый смуглый человек, который дважды напугал меня в Уинкотском аббатстве, когда взял на руки меня, малого ребенка. В тот день я справился у своих нянюшек, кто это такой, и мне сказали, что это мой дядя, Стивен Монктон. Я вижу его сейчас рядом с вами так же ясно, как тогда, когда он стоял передо мной живой, во плоти, большие черные глаза его сверкают ослепительным мертвым блеском. Так он стоит передо мною непрестанно с той самой минуты, как его убили, стоит ночью и днем, во сне и наяву, дома и за границей, мы неразлучны всюду, где б я ни был.

Мистер-Ловелл-холл, прототип замка Ловел в «Старом английском бароне» Клары Рив (1780)

Эдвард Джордж Бульвер-Литтон «Привидения и жертвы» (1859)

Прекрасный дом в центре Лондона — и никто из арендаторов не желает там оставаться дольше, чем на одну ночь. Кто виноват? Привидения, конечно. Они вовсе не намерены шутить. Эти люди при жизни были преступниками, не щадившими детей — с чего бы им подобреть после смерти?..

Рассказ Бульвер-Литтона яляется прямой жанровой предтечей кинговской истории про таинственный номер отеля («1408»); причем Кинг рассказал ее ничуть не лучше, хотя и с большими подробностями.

Джером К. Джером «Пирушка с привидениями» (1891)

Собраться вместе и рассказывать «страшные истории» — это не сцены из жизни пионерского лагеря, это британские джентльмены развлекаются после ужина в канун Рождества. Целый парад привидений разных классов и судеб выпускает на читателя Джером — однако, выбирая эту книгу следует помнить: автор тяготеет к пространным описаниям, что снижает «триллеровость» рассказа.

«Поворот винта». Художник Пабло Ауладелл

Генри Джеймс «Поворот винта» (1898)

Никто так и не сумел разобраться, в чем же на самом деле суть истории, где правда?

Вот это:
гувернантка приезжает присматривать за двумя детьми-сиротками и сначала все думают, что это сущие ангелочки, а потом гувернантке открывается, что они — просто отродье дьявола; и ей начинают видится привидения, а дети с этими привидениями явно заодно, —
это правда?

Или может быть, это:
гувернантка приезжает присматривать за двумя сиротками-ангелочками, а потом ее влруг переклинивает и начинает казаться, что никакие они не ангелочки, а дьявольские выродки, а вокруг привидения, мечтающие ими окончательно завладеть?

Словом, Генри Джеймс пользуется приемом «ненадежный рассказчик», и пользуется блестяще. Почитайте — может, у вас самих в мозгу «поворот винта» случится.

Герберт Уэллс «Неопытное привидение» (1902)

От фарса до трагедии — один шаг. И этот шаг сделан в рассказе Герберта Уэллса. Все начинается как милая клубная вечеринка в тесном кругу, продолжается как конкурс занимательного рассказа про неудачника, который остается неудачником независимо от статуса «живой/мертвый», а заканчивается… Впрочем, узнайте сами.

Спиритический сеанс. Начало ХХ века

Артур Конан Дойль «Страна туманов. Новое откровение. Записки о спиритизме» (1918)

В последние двенадцать лет жизни Артур Конан Дойль пребывал последовательным адептом спиритизма, устраивал на дому регулярные сеансы с леди Конан Дойль в качестве медиума и имел личное привидение: послания с того света ему доставлял арабский гид Финиес. Сэр Артур написал и издал ряд работ по спиритизму, научному привидениеведению, в которых представил свои взгляды на предмет, издлжил совбственную теорио загробного существования. Причем в ее создании он опирался… на труды Чарльза Дарвина.

Монтегю Джеймс «Плачущий колодец» (1928)

История о кровожадных привидениях, о хороших и плохих мальчиках, а также о том, что зло творится одинаково и под луной, и под солнцем. «Если вы захотите поискать здесь мораль, то мне она представляется очевидной; ну, а если вы ее не видите, то я не знаю, чем вам помочь». — завершает рассказ автор, у которого, кстати, сказать, не один десяток произведений про привидения.

Баньши. Персонаж ирландского фольклора

Чарльз Линдли Вуд «»Книга привидений» лорда Галифакса» (1936)

Чарльз Вуд, выпускник Итона и Оксфорда, либерал, член Парламента, канцлер Казначейства на протяжении многих лет баловался невинным увлечением: собирал и записывал разные, то тут, то там услышанные, мистические истории. Альбом, куда баронет заносил их, домашние называли «Книгой привидений». Это название и оставили, когда после смерти сэра Чарльза его сын и наследник Артур решил издать собрание отца.

Истории большей частью незамысловаты, из тех, что знакомые пересказывают друг другу: а вы слыхали?..

А вы слыхали, сынишка Карнсена умер! Да, я тоже помню, что доктора говорили — он вне опасности. А он все-таки умер. Говорят, перед его смертью слышали, как трижды крикнула женщина, и последний крик был точь-в-точь предсмертным… Это баньши, помяните мое слово…

Буало-Нарсежак «Та, которой не стало» (1952)

Не верите в привидения? Точно не верите? А, ну конечно, вы же современный образованный человек, мужчина, европеец… Но что если вам пошуршать ночью за дверью, показать неясный силуэт, а потом мелькнуть знакомым лицом в толпе — лицом женщины, которой не стало? Что, уже не так уверены в себе?..

Роман Буало-Нарсежака — классический перевертыш, когда с определениями жертва-палач надо погодить. Возможно, читатель 2010-х годов сразу догадается, в чем дело, а для 1950-х это был прорыв.

Ромен Гари «Пляска Чингиз-хаима» (1967)

В 1944 году один эсэсовец принимал участие в расстреле евреев. И попался им тогда очень настырный еврей, комик. Мало того, что успел палачам неприличный жест показать перед смертью, так еще и после учудил — вселился в эсэсовца духовной свей субстанцией и продолжает существовать уже 20 лет…

Эсэсовец теперь в полиции служит следователем, а дела — хуже некуда: объявился серийный убийца в окрестностях, 23 жертвы, все мужчины, все обаружены со спущенными штанами и сладкой улыбкой счастья на окоченевшем лице… Мистика! Приходится следователю с почившим евреем в душе вести расследование безнадежного дела.

Мистическая аллегория от Ромена Гари — высший образец современного мифотворчества, рекомендую.

Эжен Тиебо. Фотография на серебре с яичным белком, 1863.

Питер Страуб «История с привидениями» (1979)

Маленький городок постепенно засыпает снегом. Несколько старичков пятьдесят дет назад образовали, чтоб нескучно, Клуб Чепухи. Там они собирались и рассказывали друг другу страшилки. Казалось бы, совершенно невинное занятие. И все идет, как идет. И после смерти одного из членов Клуба продолжает идти. Пока наконец через год старички не признаются друг другу: весь год не отступают ночные кошмары…

Тут уж отбою от таинственной чертовщины не будет: древняя тайна, загадочные смерти, обескровленные трупы животных и привидения, привидения, привидения…

Кир Булычев «Привидений не бывает» (1996)

Где только не довелось побывать Алисе, девочке из будущего. Но на сей раз все, кажется, серьезней некуда: ее занесло в замок к самому Дракуле. Повесть под завязку набита всем тем, чего вообще не бывает — вампирами, привидения, оборотнями и прочими порождениями Темных сил, вторжения которых в наше светлое будущее надо не допустить.

Харуки Мараками «Призраки Лексингтона» (1996)

Японцы любят призраков не меньше англичан. Вот и несостоявшийся Нобелевский лауреат Харуки сложил в творческий багаж короткий изящный рассказ о жизнелюбивых призраках, печальных живущих, о любви и одиночестве, и одиночестве без любви, и любви в одиночестве…

«Охота за пальцем»

Юске Ямада, Кирихито Аямура «Охота за пальцем» (1997)

Это, ребята, комиксы. Но их тоже можно читать и увеличивать количество знаний о мире.

Знали ли, например, вы, что японские дети играют в «охоту за пальцем»? Играют так: мысленно представляют, взявшись за руки, заброшенный особняк, где было совершено убийство девушки с последующим расчленением, и также мысленно совершают обход дома в поисках потерянного большого пальца левой руки. Найти его — и наяву сбудется любое твое желание. Только ни в коем случае нельзя оборачиваться, если почувствуешь, как кто-то хлопает тебя по плечу…

Пятеро друзей как-то сыграли в «охоту за пальцем», еще когда учились в младших классах. Результат? Их стало четверо друзей. Годы спустя они решили повторить эксперимент в попытке отыскать свою пропавшую подругу. Они ее найдут. Но хэппи-энда не будет.

Ричард Мэтисон «Куда приводят мечты» (1998)

Если вы собираетесь прочесть книжку, потому что смотрели фильм с Робби Уильямсом и понравилось, — забудьте. Книжка совсем другая, в ней гораздо больше романтических размышлений: кому-то они придутся по вкусу, кого-то доведут до белого каления.

Главная идея, впрочем, остается: идея необоримой никакими высшими силами любви. Главный герой готов следовать за любимой в ад… Хотя, строго говоря, по Мэтисону, нет никакого объективного ада, а просто человек может сам испортить себе загробную жизнь точно так же, как и земную.

Дэн Симмонс «Зимние произраки» (2002)

Скрипят, скрипят старые половицы на втором этаже, который уж пятьдесят лет заколочен. Что-то (кто-то) вздыхает и шурит в подвале. Откуда-то берутся в выключенном компьютере странные анонимные послания. И все это не очень нравится поселившемуся в доме писателю-неудачнику Дейлу Стюарту.

Все-то ему не удалось: семья утеряна; студентка, из-за которой это произошло, тоже; писательство не задалось, самоубийство тоже… Словом, «земную жизнь пройдя до средины», он «очутился в сумрачном лесу».

Тогда Стюарт приехал туда, где прошло его детство, поселился на заброшенной ферме и только приступил к переосмыслению прежней жизни, как началось. Шорохи, крики, таинственные посетители, призраки прошлого и настоящего…

Читавшие роман в большинстве своем отмечают умелое нагнетание обстановки и особенно хвалят разумность главного героя: например, подъезжая как-то к ферме, он замечает свет в окнах второго этажа (где по определению никого быть не должно), разворачивается и отправляется ночевать в мотель.

Скрин компьютерной игры «Искатель в доме с привидениями»

Джеймс Герберт «Тайна Крикли-холла» (2006)

Собрание ужастиковых штампов (семья переезжает в новый дом, в семье имеется трагическая история, дом имеет кошмарную историю, цепи лязгают, двери скрипят и т. д.) автор компонует таким образом, что становится вполне читабельно и даже увлекательно.

Итак, семейство с парой ребятишек, повинуясь воле обстоятельств, переселяются в дом, который все местные предпочитают обходить двадцатой дорогой. Дом, конечно, под завязку набит призраками мертвых детей — когда-то там находился приют для сирот. Но мертвые — это не самое страшное здесь. «Самым» оказываются живые…

Читавшие предупреждают: в книге много зверски-натуралистических сцен, как положено, когда один из персонажей — злобный маньяк с целым букетом психических сложностей (садизм, мазохизм, фанатизм, антисемитизм и т. п.).

Сара Уотерс «Маленький незнакомец» (2009)

Старый ветхий дом, загадочный и притягательный. А в нем — семейство подстать, притягательное и загадочное:

— миссис Айрис, женщина со следами былой красоты, погруженная в воспоминания и печаль по рано ушедшей дочери;

— ее сын Род, израненный в боях войны, с искалеченной душой, уставший и поэтому равнодушный;

— ее живая дочь Каролина, здравомыслящая дурнушка, у которой кое-что намечается с доктором, рассказчиком данной истории…

И есть еще кое-что или кое-кто. То ли родовое проклятье, то ли таинственный призрак. Может быть, злой умысел. Но точно что-то такое, что сильно отсрочит счастливый финал.

Юхан Теорин «Ночной шторм» (2010)

Катрин и Йоаким переезжают из Стокгольма, где им довелось пережить трагическую потерю, на островной хутор, чтобы забыться в уединении. Поначалу все хорошо, жизнь налаживается. Потом Катрин погибает. Йоаким раздавлен. Его преследуют видения. Старые призраки хутора оживают, зло активизируется.

Имеются все необходимые ингредиенты: маяки, загадочные смерти, снег-ветер-штормовое море, жуткие легенды затерянного острова, неразрешенные тайны прошлого, наслаиваемые на них тайны настоящего… И скандинавская манера повествования: тихо-тихо, ничего-ничего-ничего и потом — БАЦ! — у коровника-то дверца приоткрыта!

Маяк на острове Эланд, Швеция

Роман Шмараков «Каллиопа, дерево, кориск» (2013)

Здесь вы узнаете о привидениях то, о чем даже не догадались бы никогда спросить. Чтобы сохранить интригу, мы ответа не расскажем. Заметим только, что из всех замков с привидениями замок Шмаракова — самый абсурдный, самый загадочный и самый хохотабельный. Причем хохочут не привидения — читатель.

Вещие шкафы, классические призраки, потоки ожившего столового серебра; длинные фразы, составляющие 3Д-текст; и тайна, разгадка которой засядет вам в голову надолго, — это сильно сокращенный список деталей квеста про Каллиопу, дерево и Кориск. Там, правда, нет ни Каллиопы, ни Кориска. А дерево, хоть и есть, да не то.

Вампиры, оборотни и фольклор

Соломон Кейн, Р. Говард

Сборник рассказов Роберта Говарда знакомит нас с приключениями Соломона Кейна. Мужчина бродит по свету, задавшись целью искоренить зло во всех его проявлениях. Он якшается с шаманами вуду, борется с вампирами, уничтожает стаи гарпий и расправляется с невообразимыми чудовищами. Не слишком страшные, но очень захватывающие истории помогут скоротать не один вечерок.

Семья вурдалаков, А. Толстой

Перед вами классический образчик российских ужастиков. Алексей Толстой доказывает, что талант человека не умещается в рамки одного жанра. Повествование ведется от лица француза д`Юрфе, отправившегося по делам нанимателя из Молдавии и волей случая оказавшегося в сербской деревушке. В окрестностях промышляет банда турка. Старик Горча в составе поискового отряда идет ловить разбойника. Мужчина дает наказ своим сыновьям вогнать ему в спину осиновый кол, если он вернется через 10 суток или более. Горча верит, что такая задержка чревата возможностью превратиться в вурдалака. Что же, опасения героя подтвердились…

Янычары из Эмильона, Б. Коппер

Каждый из нас может похвастаться опытом сверхреалистичных сновидений. Но что делать, если погружение в мир грез не вызывает положительных эмоций, а скорее наоборот, заставляет бояться за собственную жизнь. Фарлоу снятся сны, в которых он попадает в далекий город на побережье. После пробуждения мужчина обнаруживает, что некоторые детали просачиваются сквозь тонкую грань между вымыслом и действительностью. Например, в фантазиях он гуляет по пляжу и плавает в морских водах, а наутро его постель мокрая и полная песка. В один их таких снов к Фарлоу прискакали янычары, жаждущие его убить.

Дракула, Б. Стокер

По мнению Брема Стокера, культовый правитель Валахии Влад Цепеш после смерти переродился в вампира. Он прекрасно себя чувствует в великолепном трансильванском замке, имеет личный гарем и регулярно попивает свежайшую кровушку. Однако над антигероем нависла угроза от потомка из рода Бальмонтов. Дракула хочет сменить место жительства и по многим причинам его выбор пал на Лондон. Вампир обращается в адвокатскую контору в Великобритании и та направляет к обеспеченному клиенту адвоката Джонатана Харкера. История Стокера рассказывалась, пересказывалась и перевиралась на все лады. Автор создал образ интеллектуального и элегантного чудовища, одновременно пугающего и привлекательного.

Убыр, Ш. Идиатуллин

Шамилю Идиатуллину прочат славу Стивена Кинга. Его дебютный роман показался, как критикам, так и читателям очень многообещающим. Наилю всего 14 лет от роду, но он уже одержим праведным стремлением. Кошмарный дух поглотил души родителей подростка. Теперь паренек хочет найти богомерзкое создание и уничтожить его. Книга напичкана мистическими отсылками и нестандартными чудищами (яркий пример – свиньи-людоеды). После прочтения страшно спать в темной комнате, поэтому приобретите заблаговременно ночник.

Я – легенда, Р. Мэтисон

По всем уголкам планеты распространился вирус, имеющий схожую симптоматику с пресловутым вампиризмом. В Лос-Анджелесе остался один единственный здоровый человек – Роберт Невилл. Мужчина закрылся в бункере и совершает безуспешные попытки отыскать вакцину от заболевания. Что может быть страшнее полной изоляции, гнетущего одиночества и осознания того факта, что ты в глазах большинства – «чудовище дня»? Роман вполне полноправно называют жемчужиной научной фантастики с элементами хоррора.

Впусти меня, Ю. А. Линдквист

Оскару всего 12 лет, а он уже столкнулся с несправедливостью и человеческой жестокостью. Его обижают сверстники, каждый поход в школу оборачивается новыми синяками и унижениями. Парень частенько ходит в лес с ножом, чтобы выместить накопившуюся обиду на ни в чем не повинных деревьях. Все кардинально меняется с того момента, как в соседнем доме поселилась чудная девочка. Она нечувствительна к холоду и избегает солнечного света. Ребята становятся лучшими друзьями, вскоре Оскар узнает секрет новой соседки.

История с привидениями, П. Страуб

Писатели жанра хоррор тяготеют к маленьким городкам. Действие «Истории с привидениями» также происходит в провинции. Местные старички организовали клуб по интересам, в котором пытаются развлечь друг друга байками. Мирная жизнь подходит к концу, когда один из членов светского общества умирает. В город вторгается древнее зло и его разномастная свита. Читатели увидят на страницах вампиров, демонов, оборотней и прочую дрянь.

Кармилла, Дж. Ле Фаню

В детстве Лоре является красивая девушка, но это не более чем реалистичный сон. Спустя годы в жизни главной героини появляется Кармилла. Новая подруга как две капли воды похожа на незнакомку из давнего видения. Кармилла ведет себя странно, у нее часто меняется настроение и она болеет лунатизмом. Лора все чаще просыпается от кошмаров, ее физическое и психологическое состояние неуклонно ухудшается. Все становится на свои места, когда обессиленная героиня обнаруживает портрет Кармиллы, по которому ясно, что она живет уже не одно столетие.

С 22 августа на прилавках – новая книга Виктора Пелевина «Искусство легких касаний». Писатель уже много лет выпускает по роману в год. Накануне свежего релиза попросили литературных критиков рассказать, какую работу Пелевина они считают лучшей и худшей и почему.

Анна Наринская

Лучшие книги: «Чапаев и пустота» и «Ананасная вода для прекрасной дамы»

Если бы меня спросили, что такое «Пелевин» и «пелевенщина», то для меня это «Чапаев и пустота», его игра с мирами, его проникновение нездешнего мира в здешний – в общем, все то, что у Пелевина выходит уже 30 лет, все в этой книге густо представлено. А «Ананасная вода для прекрасной дамы» – это сборник рассказов. Там есть рассказ «Операция Burning Bush», и это тот текст, который проявляет очень редкую для Пелевина человечность. Это не конструкт, а рассказ, текст которого у читателя вызывает сопереживание, где ты себя соотносишь с главным героем и сочувствуешь ему. Внутри пелевинского мира это явление редкое.

Худшая книга: «Любовь к трем цукербринам»

Я не люблю книгу про цукербринов, потому что, на мой взгляд, это была попытка Пелевина как бы препарировать современное российское, в первую очередь московское общество. Но поскольку он живет далеко, то, на мой взгляд, сильно проявляет незнание фактуры. И мне было очень грустно читать его все эти насмешки над хипстерами или что-то в этом роде, потому что это казалось мне ужасно банальным и не дотягивающим до него.

Александр Гаврилов

Лучшая книга: «Священная книга оборотня»

Пелевин – автор, надежно защищающийся от своих героев. У него все немножко придурки, за это его и любят читатели. Каковыми ни были бы их мистические озарения, их жизненные успехи, все равно автор над ними немножко посмеивается. В «Священной книге оборотня», может быть, единственный раз автор не пытается сделать своего героя вот этим смешным придурком. Этот образ девятихвостой лисицы, которая воплощает в себе одновременно и все женские чары, и всю женскую беззащитность, и всю любовь – это что-то совершенно удивительное, а для Пелевина – в 10 раз удивительнее. Такая нежность, признание собственной уязвимости в любви, нежности, восхищении и так далее. Поэтому я люблю эту книгу, а еще там есть потрясающий образ России как такой мертвой матери-коровы, которая доится черной нефтью и которую доят воющие на нее серые ментовские полковники. И это тоже потрясающе! И я бесконечно возвращаюсь к этой книге, даже пару раз ее перечитывал, она у меня хорошо целыми кусками в голове лежит.

Каждый раз, когда выходит новая книжка, все говорят: «Ой, Пелевин написал всю нашу жизнь, мы живем в мире Пелевина». Этот мир очень интересный, очень страшный и не понравившийся мне в первом прочтении, но нравившийся все больше и больше. Куда ни плюнь, мы все живем в мире Пелевина. Но для меня самая «про нас» книжка Пелевина – это «Священная книга оборотня».

Худшая книга: «Ампир «В» («Empire V»)

Книга «Ампир «В» не нравится мне не потому, что Пелевин оказался неточным и невнимательным, невыразительным по отношению к этому чудовищному миру русского гламура – тупорылого и беспощадного, а потому что, мне кажется, предмет недостоин пелевинского таланта. Эта книга меня и перед первым прочтением немножко расстроила и изумила, и при дальнейшем перечитывании и осмыслении. При том, что в ней, как обычно, есть незабвенные шуточки, точные наблюдения и зарисовки.

Наталья Кочеткова-Морозова

Лучшая книга: S.N.U.F.F.

В «Снаффе» есть все лучшее, «фирменное», за что мы любим Пелевина: шутки, смешные каламбуры, «предсказание» будущего и трогательная, трагическая история любви. А Пелевин отлично это умеет делать, надо сказать. Мы чаще всего говорим о нем как о сатирике и публицисте, но любовные сюжетные линии и даже описания постельных сцен всегда выписаны у него с большим вкусом.

Худшая книга: «Шлем Ужаса»

«Шлем ужаса» слишком заданный, слишком нарочитый и слишком модный (на тот момент). А, как известно, самое модное быстрее всего устаревает. Кто сейчас вспоминает все эти романы в смсках? Никто. Они – безнадежная пыльная «вчерашка». Однодневка. Вот и «Шлем ужаса» вышел такой однодневкой. Хотя и довольно провидческой. Человек есть не что иное, как текст в чате. Каждый хочет быть Тесеем, но никто не может, потому что не может скинуть с себя шлем ужаса. Что может точнее описывать реальность соцсетей, в которой мы живем?

Перед каждым, кто пишет историю о призраках, стоит множество задач. Прежде всего, необходимо честно ответить на вопрос: а существует ли мой персонаж на самом деле? Может, здесь имеет место какое-нибудь другое объяснение: человек, видящий привидение, просто сходит с ума или ему в этом помогает кто-то другой. Возможно, под маской скрывается обычный преступник, который будет разоблачен, когда с него снимут белое покрывало, как в «Скуби-Ду»?

Удивительно тяжело сделать своего призрака «настоящим». При неумелом обращении существо будет представать в образе привидения Каспера из одноименного мультфильма — болтать, проходить сквозь стены и мешать всем детскими выходками. Таким в наше время никого не удивишь. Однако лучшие истории о призраках настолько рациональны, что не поверить становится уж слишком тяжело. Убеждать такие книги явно умеют, и вот некоторые из них.

Возлюбленная. Тони Моррисон

Роман, завоевавший признание миллионов читателей, начинается со сцены насилия: «В 124-м билась злоба. Злоба и ярость ребенка. Женщины, жившие в доме, знали это, знали и дети». В самой известной книге лауреата Нобелевской премии Тони Моррисон рассказана история чернокожей рабыни, которая убивает свою дочь, спасая ее от жизни в неволе.

Призрак ребенка — это метафора того, как великое зло рабства преследует своих жертв даже после освобождения. По словам самой Моррисон, писать о таких вещах — «будто залезть в палатку на кладбище, населенную беспокойными призраками».

Возлюбленная Тони Моррисон Мягкая обложка327 ₽ Купить Купить

Линкольн в бардо. Джордж Сондерс

Эта полифоническая история выиграла Букеровскую премию в 2017 году — неплохо, учитывая, что это был первый роман Джорджа Сондерса, хотя до этого он уже был признанным автором коротких рассказов. Книга посвящена трагедии Авраама Линкольна, потерявшего маленького сына Уильяма, и является занимательным и душераздирающим напоминанием о том, что горе в одинаковой степени затрагивает как самых сильных мира сего, так и самых слабых.

Линкольн в бардо Джордж Сондерс Твердый переплет474 ₽545 ₽ В корзину В корзину

Милые кости. Элис Сиболд

Это история из загробной жизни, где рассказчиком выступает призрак 14-летней жертвы убийства. Сразу после публикации книга моментально стала бестселлером, а Питер Джексон по ее мотивам снял хоть и мрачный, но очень эффективный фильм с Сиршей Ронан в главной роли.

Сюжет завязан на умершей девочке Сьюзи Сэлмон, которая из своего личного рая наблюдает, как скорбит ее семья, а полиция не может поймать убийцу. Благодаря мастерству и наблюдательности Элис Сиболд читатель будто плывет по течению и отчаянно надеется, что Сьюзи все же сумеет найти мир и справедливость для себя и своей семьи.

-9% Милые кости Элис Сиболд Твердый переплет385 ₽423 ₽ В корзину В корзину

Грозовой перевал. Эмили Бронте

Это единственный роман, написанный английской писательницей Эмили Бронте за всю ее жизнь. Однако книга произвела такое впечатление на читателей, что впоследствии стала классикой мировой литературы. Сюжет развивается в месте, где царит угнетающая атмосфера и почти каждый герой терзаем призраками прошлого. Месть и зависть, завладевшие главным персонажем Хитклиффом, душат не только его, но и любимую женщину, а также всех, кого он мог бы назвать близкими людьми. Перед нами одно из немногих произведений, где слово «любовь» скорее приобретает зловещий оттенок, чем помогает выбрать правильный жизненный путь.

Грозовой перевал Эмили Бронте Мягкая обложка186 ₽207 ₽ В корзину В корзину

Ноктэ. Кортни Коул

Эта книга буквально поглощает своей атмосферой. Кортни Коул сумела создать мир мрачный, темный, насыщенный тайнами и секретами. Читатель будто погружается на дно, все больше и больше вникая в историю 18-летней Каллы Прайс и ее брата-близнеца Финна. Смерть матери приводит девочку к разрастающемуся чувству вины по отношению к брату, который при этом психически болен. А появление таинственной личности Дэра ДюБрэя только добавляет в роман эмоционального контраста. Главы, написанные как от лица героини, так и ее брата, предоставляют возможность понять истинные чувства персонажей и осознать масштаб их внутренних потрясений.

Ноктэ (#1) Кортни Коул Твердый переплет329 ₽365 ₽ В корзину В корзину

Если честно, важнейшей книгой Стивена Кинга я считаю его мемуар о писательском ремесле «Как писать книги». Если его прочитать, можно до некоторой степени понять, чем вызван многолетний и, главное, неослабевающий успех Кинга-писателя. Дело тут не сколько в его феерической работоспособности (хотя это тоже немаловажно), а в том, что почти в каждом своем романе или рассказе он умеет соединить даже не сюжет — историю — с очень живой и как будто даже реальной атмосферой. Кинг весь — в деталях. Именно детали — от недобро колышущихся полей кукурузы до оживающих топиариев — и вызывают у читателя желание во время чтения заглянуть под кровать, не высыпалось ли чего из книги в реальную жизнь. Поэтому и в своей подборке романы я расположила не по убыванию в них сюжета, а, скорее, по угасанию в них атмосферы, хотя по отдельности прочтения заслуживает каждый из них. (Кроме «11.22.63», для этого романа у меня добрых слов почти не находится.)

1. The Stand/ «Противостояние» (1990, полная версия)

У «Противостояния» очень простой сюжет: люди умерли, но не все. Те, кто не умер, добрую часть романа куда-то идут. Это и вправду весь сюжет, но при этом читать «Противостояние» нужно непременно в полной версии. В 1978 году, когда роман издали впервые, он вышел с огромными сокращениями, потому что редактор сказал: «Стивен, 1200 страниц читать никто не будет, сократи, пожалуйста, книгу хотя бы на полкило». Тогда Кинг убрал из «Противостояния» около 400 страниц, но в 1990 году вернул их обратно, написав для нового издания предисловие, в котором объяснил, что именно в таком виде роман становится и глубже и логичнее. И это действительно так.

В сжатом виде весь роман сводится к набору перемещений и немного скомканной финальной битве со злом. В полном же — где нашлось место и заведомо проигрышной гонке с вирусом, и отношениям Ларри с матерью, и почти счастливому лету Фрэнни, и даже новому, приоткрытому как дверь финалу, куда задувают ветра из огромной вселенной Стивена Кинга — гораздо заметнее, простите за выражение, эпичность романа. Кинг хотел написать что-то похожее на «Властелина колец» и ему это, наверное, удалось — в том смысле, что и в романах Толкиена, и здесь — самое интересное начинает происходить не там, где герои борются с умертвиями, а когда они присаживаются отдохнуть между приключениями, и мы наконец-то узнаем их чуть поближе.

2. Carrie/ «Кэрри» (1974)

Известно, что когда Кинг писал «Кэрри», он ужасно мучился — ему тяжело давалась вся эта женская телесность, обнаженность и некрасивость реальных, а не романтически-условных чувств и переживаний, кровь и общая перекошенная гормональность текста. Но, как мне кажется, этот роман у Кинга стоит назвать не просто самым реалистичным, но и самым, что ли, чутким.

Почему реалистичным? Смотрите, в массовом корпусе романов о подростках страшненькая девочка, которую попинывает ногами вся школа, чаще всего внутри ужасно пушистенькая. У нее, конечно, тяжелая жизнь, но она любит читать книжки, переводит старушек через дорогу и за это когда-нибудь откроет для себя брекеты, контактные линзы, текстурирующие спреи для волос и мальчика. (Окей, брекеты-спреи-старушки — это опционально, но мальчик-то, мальчик находится всегда, после того, как героиня достаточно помучается.) Но история Кэрри — девочки-изгоя, над которой жестоко издеваются одноклассники — реальна именно тем, какая сама Кэрри и как она реагирует на травлю. Кинг не фотошопит состраданием ее прыщи и не населяет ее внутренний мир розовыми единорогами. Кэрри чувствует, движется, думает ровно так, как ведет себя очень нелюбимый и очень проблемный подросток. Ей не с чего любить мать, незачем жалеть одноклассников, неоткуда ждать сбычи мечт. У нее внутри бомбят гормоны, помноженные на жестокую обиду, и поэтому финальный взрыв телекинеза — это, на самом деле, финал более реальный и даже более счастливый, чем ровная кожа и мальчики.

Кинг стеснялся-стеснялся, но в результате написал по‑настоящему феминистский роман, мораль которого такова: менструация — не повод для шуток, некрасивая девочка — не значит слабая, смерть неизбежна, но если по‑уродски себя вести (с девочками), она наступит быстрее.

3. It/ «Оно» (1986)

Очень часто у Кинга получаются романы не совсем о том, о чем в них вроде как идет речь. Можно, конечно, читать «Оно» исключительно как культовый хоррор: кто не знает Пеннивайза, Пеннивайза знают все. Но история о том, как в маленьком городе Дерри канализацию пропучило смертью, — не самое интересное, что есть в этом романе. Оторванные руки, запах смерти, скалящийся клоун — это все дымовая завеса для романа об ужасах взросления и ценности дружбы, любой дружбы.

Кинг, на самом деле, прекрасный автор подростковых романов, ему очень удаются описания и характеры подростков-изгоев. Как в случае с «Кэрри», так и здесь — «Клуб лузеров» по силе своей удивительной реальности чуть ли не мощнее образа Пеннивайза. История семи друзей — Билла, Эдди, Майка, Беверли и остальных — состоит, грубо говоря, из двух частей. Первая часть — дети взрослеют, дружат, ходят в школу и пытаются разобраться в себе. Вторая часть — дети сражаются со злом, которого решительно не замечают взрослые. Так вот, первая история, хоть и неотрывно связана со второй, но на самом деле куда интереснее и понятнее. Ведь правда, когда еще у тебя из туалета вылезет злобный клоун? А вот с задирами вроде Генри Боуэрса сталкивался, наверное, каждый, и каждый знает — они страшнее клоуна.

4. The Shining/ «Сияние» (1977)

Совершенно понятно, почему Кинг ругался на Кубрика за экранизацию «Сияния» — мол, тот перевернул все с ног на голову. У Кубрика вышел фильм о том, как в безумном человеке просыпается это самое безумие. Роман же Кинга о том, как зло — абсолютное и чистое зло — потихоньку, по капле выедает мозг самым обычным людям. Собственно говоря, поэтому «Сияние» — чуть ли не один из самых страшных романов Кинга. Любое персонифицированное зло, будь то страшный клоун, полуразложившийся зомби, маньяк с топором — читатель может представить и хоть как-то уложить в голове. Зло в «Сиянии» — безликое, невидимое нечто, которое то прикинется ожившим кустом, то рванется синюшным трупом из ванны. Но из чего, грубо говоря, сделан труп и что заставляет топиарий скалить на Джека Торранса зубы, читатель так и не видит. С таким злом нельзя бороться, от него, как от торфяных болот, можно держаться только подальше.

5. The Gunslinger/ «Стрелок» (1982, 2003 — исправленная и дополненная версия)

Сам Кинг, конечно, говорил, что на написание романа его вдохновила поэма викторианского поэта Роберта Браунинга «Чайльд-Роланд дошел до Темной башни». Но когда начинаешь читать о странствиях Роланда Дискейна, вспоминается еще и шотландская сказка о Роланде, который отправился к королю эльфов спасать старших братьев и сестру Эллен. В сказке волшебник Мерлин дает Роланду совет — когда он попадет в страну фей, пусть рубит голову всякому, кто с ним заговорит, и Роланд по пути убивает старую птичницу, пастуха и табунщика.

В первой книге цикла о Темной Башне Роланд Дискейн движется от начала к концу примерно так же, расчищая себе путь пулями и фактически убивая всякого, кто осмелится с ним заговорить. Браунинг в поэме сохраняет эту фольклорную недобрую сказочность — мертвая земля, демоны, песок, туман и мрак. И Кинг, изначально составивший «Стрелка» из рассказов того периода, когда он еще пытался писать красиво, во многом следует за Браунингом, подкрепляя просыпающийся пока сюжет атмосферными описаниями.

«Стрелок» — тот случай, когда первая книга серии получилась не самой сильной, но зато, благодаря несколько опиумному осадку викторианской поэзии, самой интригующей. Сам мир, по которому движется Стрелок, — с пустыней, суккубами и странным Человеком в Черном (очередной реинкарнацией Рэндалла Флэгга из «Противостояния») — и есть то, что удерживает читателя за книгой и в книге — по крайней мере, в первой.

6. Joyland/ «Страна радости» (2013)

Я даже думала, не поставить ли этот роман на второе место, потому что в моем внутреннем рейтинге самых-самых атмосферных романов Кинга этот — чуть ли не самый любимый. Если смотреть на «Страну радости» с точки зрения того, как вообще построен сюжет, можно увидеть, что он вообще-то здорово перекошен в сторону второй половины книги. Сюжет и развиваться-то толком начинает где-то с середины. А вот все, что до этого — история студента Девина Джонса, который приехал поработать на лето в парк аттракционов, влюбился в само ощущение карнавальности, витавшее в воздухе как запах попкорна, и остался там еще поработать, на свою, конечно же, голову — это, собственно, приглашение Кинга самому читателю как следует обжиться в парке и прокатиться на всех каруселях (до того, как из всех щелей полезут призраки и маньяки). Это, конечно, прозвучит как оксюморон, но Кингу вообще удалось создать уютный роман про маньяков и убийства. На фоне несложных, но ужасно миленьких деталей — пикников на берегу, поиска старых газет в библиотеках, настоящей дружбы, нестрашных пророчеств и вкуса сахарной ваты — и все ужасы, в общем-то, кажутся карнавальными, картонками, взлетающими на пути поезда в «Комнате страха». Это, наверное, единственный роман Кинга, где можно отдохнуть, не опасаясь, что из-за сюжетного поворота на тебя выскочит что-то по‑настоящему страшное: жуткий клоун или человеческое безумие.

7. Salem’s Lot/ «Салимов удел» (1975)

Это, наверное, один из самых кровавых романов Кинга. Здесь не только абсолютно понятное и относительно видимое зло — вампиры — но еще и льется рекой кровь, вытекают глаза и кому-нибудь обязательно с хрустом пробивают грудь если не ножом, то крестом или осиновым колом. Конечно, читать такие сцены страшновато, особенно на ночь, но, в целом, все эти реки крови и километры прокушенных шей — не самое страшное, что есть в романе. Здесь у Кинга на сцену потихоньку выползает зло другого рода, которое называется «маленький городок и его жители». Когда вампиры постепенно захватывают Салимов Удел, этого по сути никто не замечает — зло уже давно жило себе потихоньку в самой серой тесности и узости городка, и вампиры фактически помогли ему вылезти наружу.

8. Under The Dome/ «Под куполом» (2009)

Роман «Под куполом» — это почти что «Салимов удел», но без вампиров да и вообще без какой-либо потусторонности. Единственная фантастическая деталь — огромный прозрачный купол, которым разом, в одну минуту, небольшой город Честерс Милл отрезало от внешнего мира. Купол никак не убрать, кислород кончается, запасы тоже — и вот тут-то наружу из жителей городка и начинает ползти та самая тьма и гниль, которая во сто крат страшнее вампиров. Для того, чтобы начать друг друга ненавидеть, людям, оказывается, нужно просто стать друг другу очень, очень ближе. Несмотря на то, что это прекрасный образчик кинговского романа — адреналиновый, увлекательный и достойный всей своей тысячи с лишним страниц — по сути, это уже несколько переработанный Кинг, потому что похожие и куда более страшные истории о, простите, ужасах нашего городка, он уже несколько раз рассказывал.

9. Dr. Sleep/ «Доктор Сон» (2013)

Кинг отказался от идеи написать продолжение «Салимова удела» и, наверное, в случае с романом «Сияние» ему тоже этого делать не стоило. Не нужно, впрочем, думать, что «Доктор Сон» — это роман скучный или неинтересный. Нет, история о том, как взрослый алкаш в завязке Дэнни Торранс и Абра, девочка со сверхъестественными способностями, борются с вампирами, которые едят детей с «сиянием», сделана очень хорошо, хоть и несколько водянисто. Сюжет бойкий, девочка преумильная, старательно непьющий Дэнни — вообще отдельная история. Но в этом романе нет ни капли того, что было в «Сиянии»: ощущения безликого, чернейшего ужаса, который буквально стоит у читателя за спиной. Поэтому и читать этот роман надо без какой-либо оглядки на «Сияние» — это просто классный мистический триллер, но не более. Фанфик по хорошему роману, у которых по странному совпадению один и тот же автор.

10. 11.22.63

Рецензируя этот роман Кинга для TIME, Лев Гроссман, автор трилогии «Волшебники» и литературный критик, заметил, что роман-то в целом прекрасный, но немного запутался в жанрах. Скажу больше, роман, в целом, прекрасный, только это три разных романа. Обычно Кингу прощаешь все эти кирпичи в тысячу страниц, потому что у него пятьсот страниц пролетают как сто, но в случае с «11.22.63» можно было бы настругать «Библиотеку приключений».

Завязка прекрасная — учитель английского попадает в прошлое, за пять лет до убийства Кеннеди. У него благородная цель — спасти Кеннеди. Прошлое прекрасно, здесь густо цветет фирменная кинговская сентиментальность — стейки тут вкуснее, молоко жирнее, воздух чище — и, наверное, поэтому сам Кинг и подзастрял в этом прошлом, не торопясь спасать Кеннеди. До того, как собственно начинается вся история с выслеживанием Освальда, наш герой — Джейк — отправляется в этакое путешествие по волнам памяти. Сначала едет в городок Дерри из романа «Оно» и спасает жизни там (это один роман). Потом он попадает в маленький техасский городок, влюбляется в библиотекаршу, ставит школьный спектакль и опять всех спасает (это второй роман). Ну и третий — вся история с Ли Харви Освальдом и предотвращением покушения. Но к третьему роману тебя уже начинает немного укачивать от первых двух и от сентиментального сахара, которого здесь больше, чем ужаса. С этим романом Кинг немного напоминает пресловутую бабушку, которая не может просто взять и приготовить одно блюдо, если ждет внучка в гости, и отступается от него с кормежкой только, когда того разрывает от ожирения.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *