Русская девушка и дагестанец

Правообладатель иллюстрации Getty Images

О последствиях февральского закона о декриминализации побоев в семье высказались многие российские правозащитники. Но что он означает для кавказских республик — в частности, для Дагестана, где семья для женщины — раз и навсегда, а сор из избы выносить непозволительно?

Даже при прежних нормах законодательства жертвы терпели, а то и защищали насильников под гнетом традиций и мнения родственников. Чего же ждать теперь?

Велика вероятность, что теперь женщины еще реже будут заявлять о побоях в полицию, жертвуя собой «ради семьи».

  • Северный Кавказ глазами блогеров
  • Блоги на bbcrussian.com

Это произошло в Дагестане лет шесть назад.

Мой размеренный вечер за чашечкой чая прервал шум, доносившийся из квартиры этажом выше. Прерывисто кричала женщина, потом — дети: «Папа! Не бей маму!» Их перебивал едва различимый мужской бас. На стуки в дверь никто не открыл, лишь слышался лязг бьющейся посуды. Тем временем напуганные соседи вызвали полицию.

Силовики прибыли минут через 20, когда в соседской квартире уже стояла пугающая тишина. Двое явно недовольных полицейских, поднимаясь по лестнице, бормотали: «Ну, подрались муж с женой, чего нас-то звать».

Развязка удивила, пожалуй, только меня — молодую и незамужнюю. На порог квартиры, наконец, вышла соседка с разбитой губой. Из глубины комнаты доносился громкий храп ее мужа.

Полицейские предложили женщине написать заявление о побоях и забрать агрессора в отдел.

«Никуда вы его не заберете! У нас дети! Он меня пальцем не тронул. Мы просто ругались громко. Уходите отсюда», — выпалила в ответ соседка.

Силовики, пожав плечами, уехали, с упреком посмотрев на тех, кто их вызвал — получается, зря.

«Сор из избы»

Согласно итогам проведенного в январе 2017 года телефонного опроса ВЦИОМ, 33% россиян знают о случаях насилия в семье у знакомых, а каждый 10-й респондент сталкивался с этим лично.

В дагестанских домах семейное насилие распространено примерно так же, считает специалист по гендерным вопросам из Фонда имени Генриха Белля Ирина Костерина.

Однако заявить о нем женщинам из Дагестана и других кавказских республик, пожалуй, еще сложнее, чем из других частей страны — поскольку они знают, что их осудит за это и общество, и собственная семья.

«Это дагестанский менталитет — не выносить сор из избы, — говорит Гамид Магомедов*, участковый следователь в одном из районов Махачкалы. — Не поймут родственники, соседи, друзья, даже собственные дети не поймут. Поэтому часто, когда полиция едет по подобному вызову, уже заранее известно, что дело, скорее всего, ничем не закончится».

Вызовы, связанные с домашним насилием, — для полиции не редкость. Но большая редкость — когда доходит до заявления и дальнейшего расследования. Из-за отсутствия таких расследований и юридической неграмотности населения, по словам Магомедова, новый закон о декриминализации семейного насилия — в рамках которого человека, впервые уличённого в жестоком обращении с родными, ждет административное наказание, а не уголовное — вряд ли будет иметь большое значение.

С этой оценкой согласна и Ирина Костерина. Однако, по ее словам, у этого закона может быть косвенный эффект, который выразится в том, что домашние агрессоры почувствуют полную безнаказанность.

В соседней Чечне также высказывают опасения за здоровье и жизни женщин в связи с нововведениями в законодательство. По мнению руководителя организации «Женщины за развитие» Либкан Базаевой, декриминализация побоев в семье представляет серьезную опасность для женщин Чечни.

«Позор мужа»

Правообладатель иллюстрации Getty Images

В ситуации, когда общество призывает жертв насилия молчать, удивительным кажется мужество собеседницы Аси И. из Хасавюрта, которая решилась уйти от мужа с двумя маленькими детьми, не выдержав рукоприкладства.

«Я ни разу не вызывала полицию, ни одна дагестанка этого не сделает сама, так как ее осудят окружающие. Жена посадила мужа. Родственники считают, что синяки заживут, а позор мужа останется», — рассказала Ася.

«Неудачи на работе, увольнение, ссору с родственником — все это муж почему-то начал вымещать на мне. При этом вне дома он не агрессивен, не пьет, поэтому поначалу мне даже не верили, что муж на такое способен».

По ее словам, решение о разводе далось ей очень тяжело. Было давление со стороны, ее несколько раз возвращали к мужу, убеждая, что тот «просто понервничал, сорвался». Однако насилие продолжалось, и в результате Ася ушла, ни разу не вызвав полицию.

Но другой собеседнице, жительнице Карабудахкентского района Дагестана, попросившей не называть ее имени, развод стоил бы слишком дорого. Она рассказала, что «терпит многое от мужа, чтобы не вернуться домой к родителям без ребенка». В родительском доме ее детей видеть не хотят.

«Ушла из дому одна и вернешься сюда тоже одна», — примерно вот так сказал ее отец.

«Только рядом с мужчиной»

Девочкам в Дагестане с детства внушают, что они должны уступать мужчине во всем, — рассказала детский психолог Рабият Алиева.

«Это традиционное дагестанское воспитание девочки: они должны быть тихими, послушными и безропотными, быть хорошими хозяйками… Далее идет список всего того, что они должны уметь. При этом не делается акцент на личности самой девочки, на ее талантах, желаниях, способностях. Девочку с детства готовят для роли жены. Ей внушают, что она состоятельна только рядом с мужчиной, что ее главная цель — найти принца, выйти за него замуж, и тогда она будет счастлива. Но это прямой путь к разочарованиям на протяжении всего дальнейшего ее жизненного пути», — пояснила эксперт.

Нередко девочки с таким воспитанием вырастают в женщин, которые годами терпят психологический и физический дискомфорт, но не в силах что-то изменить, оглядываясь на заветы матери, традиции, окружение.

Подобное положение женщин продемонстрировал и вызвавший общественный резонанс доклад «Правовой инициативы» о женском обрезании в Дагестане.

«Эти девочки в итоге терпят рукоприкладство и оскорбления мужа», — сказала Рабият Алиева.

Мученичество во имя семьи

Координатор по гендерным вопросам Фонда имени Генриха Белля Ирина Костерина заметила, что часто на вопросы о домашнем насилии в республиках Северного Кавказа местные жители реагируют болезненно.

«Сразу говорят, что такого тут нет, и не может быть. Что этот вопрос актуален больше для России, где пьяные мужья бьют своих женщин», — рассказала Ирина Костерина.

Но у женских организаций, с которыми сотрудничает эксперт, по ее словам, другая точка зрения.

«К ним приходит огромное количество женщин, которых избивают мужья, контролируют, угрожают. Они ищут психологической помощи. Часто у женщин нет внутренней силы уйти из-за сильного давления со стороны не только родственников мужа, но и своих».

Как и другие собеседники, Костерина подчеркивает, что в Дагестане все осложняется местными представлениями о том, что «семья для женщины — раз и навсегда, и поэтому она должна терпеть все, что с ней происходит».

Женщина остается беззащитной на стадии следствия

Светлана Анохина, шеф-редактор интернет-издания «Даптар», посвященного проблемам дагестанских женщин, также считает, что рано давать оценку того, как отразится принятие поправок на ситуации с домашним насилием в Дагестане. Еще один аспект, мешающий оценке — отсутствие реальной статистики.

«Если дома что-то неладно, вся вина взваливается на женщину — это патриархальная традиция, нельзя ее относить только к Дагестану, — сказала Анохина. — Я беседовала с разными государственными службами, которые занимаются проблемами женщин, они предоставляют им временное убежище. И когда я спрашиваю, какова конечная цель этой помощи, они мне отвечали — «сохранение семьи». Сохранить семью, жертвуя человеком! Заставляют женщину возвращаться в ту семью, где ей ломают ребра».

И ребра здесь упомянуты не для красного словца. Серьезные травмы, полученные во время «семейных ссор», у женщин фиксировали сотрудники махачкалинской благотворительной больницы для женщин, которую в 90-е годы основала бывшая министр здравоохранения ДАССР Айшат Магомедова. Туда за бесплатным лечением и моральной поддержкой женщины обращались, пока здание у больницы не отобрали незадолго до смерти Магомедовой в 2010 году.

В интервью Светлане Анохиной Айшат Магомедова рассказала о жуткой статистике, полученной по итогам анкетирования в высокогорных селах Дагестана: 80% опрошенных признались, что муж применяет к ним насилие.

Но самыми шокирующими, по словам Светланы Анохиной стали примеры, которые приводила Магомедова.

«Она мне рассказала о женщине, попадавшей в благотворительную больницу три или четыре раза. В последний с переломанными ребрами. К этой женщине приходили ее взрослые сыновья, которые уговаривали ее вернуться домой и не разводиться с отцом — внимание! — потому что им еще жениться надо. Если женщина уходит, родственники изо всех сил стараются ее вернуть», — рассказала Анохина.

Ситуация с домашним насилием не изменится до тех пор, пока не будут приняты законы, которые запрещали бы мужчине приближаться к заявившей на него женщине, считает журналистка.

«Ты подаешь в суд на агрессора, а через неделю он явится к тебе домой. И что будет дальше? Пока таких законов нет, все это мертвому припарки», — сказала Светлана Анохина.

* — имя изменено по просьбе собеседника

Диана Мадаева (псевдоним) родилась и живет в Махачкале, работает педагогом.

«Северный Кавказ глазами блогеров» — совместный проект Русской службы Би-би-си и интернет-издания «Кавказский узел».

«Имей в виду, я очень ревнивый», – заявил мне мой армянин, когда стало понятно, что наши отношения переходят из разряда «мы друг другу нравимся» в «мы вместе». «Не сомневаюсь», – ответила я. Отмечу, что отец мой тоже армянин, так что я знала на что шла. Рассказываю.

Они действительно ужасно ревнивые, и с этим ничего не поделаешь. В сознании кавказского мужчины, женщина, которую он выбрал, должна быть только его. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Ну ладно, не расстрел, просто скандал. Отчитываться о своем местоположении ты будешь раз в два-три часа, причем спрашивать он будет в лоб: «Где ты?»

С ревностью приходят новые требования. «Мне не нравится, как ты одета, переоденься» – самое распространенное. Да, если ему не нравится твой наряд, изволь сменить его. «Я хочу, чтобы женщина, которая идет рядом со мной, была одета красиво», – его главный аргумент. То, что на тебе модное платье из последней коллекции, не значит ровным счетом ничего. И поверь, проще переодеться, чем устраивать сцену.

Кстати о сценах. Забудь о них. Навсегда. Если раньше прокатывали каждодневные ссоры и истерики, то здесь это не работает. Начнешь повышать голос, кавказский мужчина или вообще перестанет с тобой говорить, пока не успокоишься, или сам так разорется, что ты будешь долго приходить в себя.

И еще: слово мужчины (ну, по его исключительно важному мнению) – закон. Вот не хочет он, чтобы ты шла в это кафе с подругами, – и ты не пойдешь. А если начнешь возмущаться, то вообще больше никуда не пойдешь.

Как же заставить кавказца делать то, что ты хочешь? Элементарно. Работает только ласка и нежное обращение. Чуть приобнимешь со спины, скажешь что-нибудь томным голосом, слегка поцелуешь в шею – все, проси что хочешь. Только не увлекайся, они, конечно, и ластятся как коты, но в конце концов поймут, что ты их раскусила.

Да и просить что-то, прибегая к хитрости, не придется: делать свою женщину счастливой – его святая обязанность. И выполняют они ее по мере возможностей. Они открывают перед тобой дверь, подают руку, когда ты выходишь из машины, и никогда не дадут тебе заплатить самой – это для них настоящее оскорбление.

Если так уж случилось, что ты уже давно встречаешься с кавказцем и подумываешь о семье и детях, можешь быть спокойна. Они обожают детей. Нет, не так. Они души не чают в детях. Свои, чужие – неважно. Сюсюкаться эти бородатые мачо будут со всеми, целовать их в щеки и давать конфеты пачками.

Правда, будь готова к тому, что твои мечты об идеальной крепкой семье сбудутся только на 80%. 20% оставь на возможные измены. Есть у горных народов поговорка: «Если муж изменит жене, то он плюнет из окна. А если жена мужу – она наплюет в доме». Так что, если ты вдруг решила, что раз твой благоверный не такой уж и верный, то и тебе тоже можно – ошибаешься. Он узнает (у них на это нюх) и выгонит из дома прямо в том, в чем ты была.

И о сексе. Все, кто встречаются с кавказцами, говорят одно и то же: долго. Как у них это получается, никто не знает, но факт остается фактом: кавказцы могут заниматься сексом часа два-три без перерыва. А еще они очень изобретательны. В общем, не попробуешь – не узнаешь.

Решай сама, бросаться в этот бородатый омут или дождаться милого Ивана Иванова, с которым у тебя не будет культурных разногласий.

После отказа мужчина пришёл в ярость и потребовал назад все потраченные на красавицу деньги

Фото: Дмитрий АХМАДУЛЛИН

Попавший во френдзону 37-летний дагестанец потребовал от красавицы моральной компенсации за отказ переспать. Он скрупулезно подсчитал все расходы на кино, рестораны и цветы и выставил женщине счёт. За который теперь рискует оказаться за решёткой.

Они были знакомы с детства, росли в одном селе Касумкент. Она — красавица, да и к тому же на пять лет старше его. Он — подросток, который с упоением заглядывался на недоступную, и оттого ещё более желанную девушку. Потом она уехала в столицу, оставив лишь сладостные воспоминания.

В родное село красавица возвращалась нечасто. Гостила у родителей и снова улетала покорять новые вершины. Много лет они не виделись. Но вот, полтора года назад, уже 36-летний мужчина нашёл её страницу в социальных сетях. Не удержался, написал. И…завертелось.

Несмотря на расстояние, они стали встречаться. Ходить, как он думал, на свидания. Общались, ходили в кафе, рестораны. Он из кожи вон лез, чтобы показать, что теперь он её достоин. Тратил деньги с поразительной лёгкостью.

Но прошёл год, а они продолжали лишь «гулять за ручку». Не больше. В какой-то момент мужчина психанул и решил: всё, или ничего. И после очередного романтического вечера предложил ей переспать.

Ответ был ожидаем. «Нас связывает тесная, искренняя дружба, но не более того». Когда дагестанец понял, что угодил во френздону, он был в ярости. Несколько дней обдумывал месть. И потом написал ей с требованием вернуть 148 тысяч рублей — деньги, которые он тратил на рестораны, поездки, кино и подарки. Услышав отказ, стал шантажировать, угрожая распустить по родному селу слухи о распущенности и доступности красавицы.

Но 42-летняя женщина не испугалась, а подала заявление в полицию. Как рассказали «КП — Северный Кавказ» в пресс-службе МВД, сейчас решается вопрос о возбуждении уголовного дела по статье «Вымогательство». Теперь пылкому романтику может светить до 4 лет колонии.

Если меня спросят, за что я, будучи убежденным интернационалистом, не люблю выходцев с Кавказа, я мог бы выдвинуть целый ряд претензий, актуальных во всяком случае для молодого поколения, никогда не жившего при советской власти и искалеченного родовой травмой капитализма, и как следствие — ужасающей безработицы, невероятной коррупции, феодальной клановости как единственного способоа выжить, религиозного экстремизма. Того самого поколения, бегущего из родных гор, как из мест, охваченных чумой, заполонившего собой улицы российских городов, зачастую создающего этнопреступные группировки и навязывающего обществу свою мораль, вернее ее отсутствие.
Наверное, о том, что это за мораль, и откуда она берется, за меня лучше скажет выходец с Северного Кавказа, знающий, что называется, кухню изнутри…
За что я не люблю дагестанцев
Многим кажется, что я не люблю своих земляков, дагестанцев. И это, в какой-то степени, правда. Нелюбовь распространяется далеко не на всех, но на подавляющее большинство, и тому есть свои причины, которые можно объединить в три глобальные черты национального менталитета:
1. Чрезмерная клановость и обязательная необходимость иметь «связи».
2. Предрасположенность к дешевым понтам. Не думаю, что это генетическое, скорее вытекающее из первого, отягощенное двумя десятилетиями беспредела – сначала воровского, а теперь ментовского.
3.Желание и любовь к мздоимству и «подмазу» всего и вся, если не в денежном выражении, то в любых иных «договоренностях», в обход закона, совести и чести.
Связи. Касательно первого пункта все понятно. Если какое-то говно пробивается наверх, то оно начинает подтягивать за собой своих родичей, причем всех без разбору. Не важно, умны они или тупы как пробки (в большинстве случаев), будут воровать или нет, даже не так важно, будут ли они преданы своему покровителю. Эта же клановость проявляется в непрошибаемой уверенности, что все тебе что-то должны, т.е. тебя дубаря, должны протаскивать и помогать. Для большинства дагестанцев нормой поведения является стадная скученность и наличие «связей» определяют успешность. К примеру, если вдруг совершается преступление и требуется вмешательство милиции, редкий дагестанец наберет 02 — напротив, он начнет искать друзей-родственников у которых друзья-родственники работают в органах или знают кого-то, кто там работает, чтобы связаться, напрямую, с «нужным» человеком. То же самое, если надо лечь в больницу — 03 или поликлиника это неспортивно — надо найти «своего» и лечь к нему. И то правда, редко какой врач/мент/прокурор/судья и т.д. пошевелит мизинцем левой ноги, если дело не будет касаться а) своего или б) сие «шевеление» не будет вознаграждено должным образом (см. пункт 3).
Понты — это отдельная тема, по которой можно писать диссертацию. Это чуть ли не основной мотивирующий фактор – чтобы про тебя сказали, какой ты молодец/красавчег/спортсмен/супермен. Дагестанец, в массе своей, в момент принятия каких-то решений оценивает их с позиции, что «за него скажут пацаны». Много времени и сил уделяется «оболочке». Человек может быть полным ничтожеством, но будет придавать себе вид «солидняка». «Пацаны» могут часами обсуждать какую-нибудь тряпку, или башмаки или солнцезащитные очки. Я лично знаю несколько безработных (в силу своей природной лени) джигитов, которые на последние деньги или, заняв у родственников/друзей (см. пункт 1) покупали самый дорогой телефон, обычно «Нокио», и не могли пополнить своей счет, а просто ходили с ним по городу и красовались без копейки на счету. Парни часто носят с собой специальную тряпочку (так называемую «марочку»), которой натирают свои туфли до блеска, несколько раз в день, т.е. идут себе по улице, а потом задирают свое копыто на ближайший бордюр, достают «марочку» и с видом императора на охоте, чистят свои ботфорты. Такие граждане могут проводить целые вечера в тупых, бессмысленных «хабарах» ни о чем или обсуждая каких-то коз. Обычно рассказывая басни о том, кто, сколько раз и под каким соусом «завалил» ту или иную «чиксу».
Дагестанские девушки — это песня. Как же меня бесят тупорылые куры — дагестанки, которые ходят на занятия в школу или институт на шпильках, в юбках с разрезами до жопы и с тонной вечернего макияжа на лицах, при этом с маленькой сумочкой, в которой едва ли может поместиться тетрадка с ручкой. И это не шутка — таких 99%, т.е. девушка не будет носить практичную одежду или не положит свои учебники и тетрадки в рюкзак, т.к. учеба ей нахрен не сдалась — основная цель посещения института — выйти замуж. «Замуж» это отдельная история, для большинства (не для всех) дагестанок «выйти замуж» это религия, это как достичь нирваны — конечная цель их существования. К этому они планомерно готовятся, начиная с младших классов, им не важно, за кого и как, главное быстрее. День перехода в новое качество для них является самым главным днем жизни, и согласно своему религиозному культу, они отмечают его с максимальной помпезностью, на которую способны, а если не способны, то наберут долгов на всю жизнь или помогут родственники, для которых это также «святой» долг (см. пункт 1).
Чтобы было понятно о чем я говорю, вот некоторые факты о дагестанских свадьбах. Свадьба на 300 человек, это оооочень маленькая свадьба — обычно бывает 800-1000 гостей. Взять свадебное платье на один день напрокат стоит от ста тысяч рублей, купить от двухсот. Для сравнения, на днях в локальной сети на работе наткнулся на объявление — девушка продает свадебное платье известного лондонского модельера, ни разу не одеванное (я так понял, свадьба расстроилась) за £1500 (это 70 тысяч рублей). Родственница выходила замуж прошлым летом, так чтобы сэкономить, они взяли платье напрокат в Дербенте (кажется за 70 тысяч), совсем с ума посходили. Банкетные залы (которых не менее сотни по всему Дагестану, и в одной Махачкале несколько десятков) надо бронировать сильно заранее, минимум за полгода вперед, и стоят они от ста тысяч рублей за один день. А какая вакханалия творится на свадьбах — это ужас. «Звезды», «звездочки» и «звездульки» дагестанской эстрады, сотрясают своими воплями весь банкетный зал и окрестности. Гости вливают в себя центнеры огненной воды, и жрут как озверевшие. Тамада, держа в руке стопарик водки желает молодым «чтобы Аллах дал им побольше детей» (слов не хватает, чтобы охарактеризовать этих мерзавцев). (Автора возмущает сочетание водки и Аллаха, который, согласно исламу, запрещает употребление спиртного – прим. Realisti.ru) И вся эта вакханалия длится минимум 2 дня.
Понты проявляются во всем — необходимость рисоваться является краеугольным камнем дагестанского общества. Чем больше титулов, тем почетнее. Удивительно но факт, для большинства молодежи пределом мечтаний является мелкая чинушья должность, на которой можно воровать (см. пункт 3.). Мамаши чуть не лопаются от гордости, когда выдают замуж своих дочерей за «хорошего парня на государственной работе». Число липовых кандидатов наук (т.к. степень открывает путь во всевозможные министерства) просто зашкаливает. Теперь является делом родовой чести, скинуться (см. пункт 3.) всем «тухумом» (см. пункт 1) а) на институт, б) на аспирантуру, и в) на хорошую должность. ВСЕ (!) государственные (и не только) должности продаются (см. пункт 3.). Самое интересное, что животных, таким образом, закончивших институт и «защитивших» кандидатскую, просто распирает по швам от чувства собственной значимости. Они реально считают себя кандидатами наук, а не пустым местом, каковым на самом деле и являются.
Мздоимство в Дагестане с недавних времен превратилось в культ. Вымогательство взяток на бытовом уровне это такая же норма жизни как восход солнца на востоке. Если проследить взяточный след отдельного дагестанца, то нужно начинать с роддома, а нет, с женской консультации — где его мать стоит на учете. Врача обязательно надо «подмазывать», это же ведь так важно — но тут обычно обходится мелкими суммами — до 1000 рублей, или коробками конфет и прочей мелочью. Далее роддом — надо давать всем(!), нянечке в приемном покое, санитарке, сиделке и уборщице. Если не давать, то тебя будут расценивать как пустое место. Просто так лечь в роддом, не «подмазав» кого надо или не имея связей (см. пункт 1) нельзя. Я сам видел девушку в приемном покое, у которой отошли воды, а она звонила мужу и просила привезти пять тысяч рублей, чтобы ее приняли. С принимающим роды врачом надо договариваться заранее. Он/она скажет, кому и сколько дать, определит свою таксу. Т.е. реально родить без договоренности практически невозможно. Роды, может быть и примут кое как, но ни уколов, ни сопутствующего ухода и поддержки больше абсолютно необходимого минимума никто не получит. Даже уборщица не будет протирать под кроватью в палате роженицы, если ей не дать сто рублей.
Во время выписки всем надо давать деньги, в частности для меня было шоком, что там есть специальная «пеленальщица», которой надо дать двести рублей, чтобы она запеленала ребенка красиво, типа для фотографии. Дальше начинаются будни, приходит врач на дом посмотреть ребенка —надо дать деньги (вроде не обязательно, но многие дают). Если ребенок заболел и надо сдавать анализы в поликлинике — надо платить деньги, иначе «аппарат не работает». За 200 рублей «аппарат» чудесным образом начинает работать. Лаборанткам надо давать, чтобы они делали анализ а не писали его «с потолка».
Пришло время идти в детский сад — мест нет, за определенную мзду место сразу появляется. По последним данным это 50 000 рублей для Каспийска и гораздо дороже для Махачкалы. Т.к. в группе 30 и больше детей, а воспитательница одна и иногда пара нянечек, всем им надо «давать» на регулярной основе, чтобы за твоим ребенком следили. Не будешь давать, будет ходить с грязной жопой или некормленый. Пора поступать в школу —надо дать директору. Без этого либо не берут, либо суют в класс «выравнивания». Ну кто захочет, чтобы сыночек учился среди «дебилов», надо дать. Школа это бездонная дыра для поборов — стены покрасить, парты купить, учителю физкультуры на подарок, классруку надо занести чтобы двойки не ставил, у завуча юбилей, занавески дырявые — надо поменять, уборщице надо заплатить и т.д, и т.п. и никто не задается вопросом, а куда деваются бюджетные деньги, выделяемые как раз на эти цели, ну за исключением физрука и завуча.
Молодой и резвый дагестанец, привыкнув давать и покупать всех и вся, заканчивает 11 классов. Т.к. система профессионального образования разрушена в полное говно, абсолютно всем(!) просто необходимо иметь высшее образование. Несмотря на все эти поганые ЕГЭ (привет Фурсенке), которые легко покупаются, успевай только деньги давать, поступить в институт без денег в Дагестане практически невозможно. Вру, все еще, наверное, можно на специальности почвоведения или орнитологии ДГУ, на которые идет 1 человек на 10 мест, и их не закрывают, чтобы и дальше воровать бюджетные деньги. 99.9% студентов в Дагестане поступают за взятку.
По моим ощущениям, из них реально учатся где-то 30%, остальные продолжают покупать каждый зачет и экзамен. Если не могут купить «препода», покупают декана или сразу ректора. Закончив институт, дагестанец либо идет в армию (т.к. собирается продвигаться по линии силовых ведомств), либо «поступает» в аспирантуру, либо сидит дома и тупит. Редко кто начинает шевелиться и искать работу, которую толковые ребята (помните те 30%?) все еще могут найти, т.к. дуболомы. нанятые родственником (см. пункт 1.) с работой своей не справляются и им нужен исполнитель, которому они будут платить крохи от сворованных денег. Обычно если нет каких-либо препятствий, такие ребята уезжают из Дагестана. Закончив армию/аспирантуру молодой человек, прокачанный понтами (см. пункт 2) покупает с помощью родственников/связей (см. пункт 1.) чинушью должность или должность полиционера (да-да, любая должность, даже постового стоп-сигнала продается и покупается) и начинает либо вымогать взятки, либо пилить бюджет. Настает время женицца (см. пункт 2) на какой-нибудь курице (см. пункт 2.). И так по кругу, уже второе поколение растет и воспитывается в данной коррупционной схеме. Все рады и счастливы.
За что мне любить Дагестан и дагестанцев, с согласия которых это все происходит? Дагестанцы забыли, что такое честь, совесть, гордость. Со всех сторон повылезало всякое говно и быдло, и давит своей скотской массой остатки интеллигенции. Почему я должен любить баранов, которые довольны сложившейся коррупционной жопой и счастливы, вариться в ней и дальше. Вот и я не люблю и выступаю против. Называю коррупционных подонков (всю дагестанскую власть) своими именами – читай говном. Тупорылых куриц без цели в жизни не считаю женщинами, и мерзких понтошлепов в тапочках от «гуччи» не считаю за людей. По крайней мере, честно. Я уже давно не горжусь тем, что я дагестанец.
Источник
Не хочу, впрочем, обнадедивать никого: подобные явления в изобилии присутствуют и среди русских (ну, кроме, разве что, клановости). Только не так в глаза бросается…

Дагестанские боксеры Раджаб Бутаев и Магомед Омаров, входящие в состав сборной команды России, проведут поединки квалификационного отбора к Олимпийским играм 2016 года, сообщил РИА «Дагестан» главный тренер сборной Дагестана по боксу Зубер Джафаров.
«Сейчас ведущие российские боксеры проходят последний этап подготовки перед поединками квалификационного отбора к Олимпиаде. Учебно-тренировочный сбор, на котором спортсмены готовятся к своим боям, проходит на олимпийской базе «Озеро Круглое” в Подмосковье, которая является центром подготовки сборных команд страны. В сборе принимают участие Магомед Омаров и Раджаб Бутаев, которым в скором времени предстоит выйти в ринг.
Международная ассоциация любительского бокса (AIBA) проводит отбор на Олимпиаду по трем вариантам: через Всемирную серию бокса (WSB), AIBA Pro Boxing (APB) – то есть формат профессионального бокса и соревнования любителей — мужской чемпионат мира 2015 года и континентальные квалификационные турниры. Магомед попытается попасть на Олимпиаду через турнир APB, а Раджаб – через командный турнир WSB», – отметил Джафаров.
По словам собеседника, Омаров, выступающий в весе свыше 91 кг, проведет бой в Азербайджане, а Бутаев в весе до 69 кг отправится в Китай.
«Сборы российских боксеров продлятся до 20 января, после чего все разъедутся, чтобы провести свои бои. На 23-24 января запланированы поединки Магомеда и Раджаба. Магомед в Баку должен провести бой с Магомедрасулом Меджидовым – дагестанцем, представляющим Азербайджан. С этим боксером Магомеду уже дважды доводилось встречаться – по разу на чемпионате мира и Олимпийских играх в Лондоне. Для Магомеда предстоящий бой станет четвертым в квалификации на Олимпиаду. До этого было одно поражение и две победы. Раджаб, начинающий сезон в WSB, проведет бой в Китае против местного боксера. Однако кто именно будет его соперником, я пока не могу сказать», – сказал Джафаров.
Отметим, что первые 17 участников мужского боксерского турнира на Олимпийских играх 2016 года в Рио-де-Жанейро определятся в марте этого года.

Брачный выбор на Северном Кавказе: запреты и ограничения. Наши дни

14:06, 22 апреля 2013

С какими ограничениями и запретами считаются молодые люди сегодня на Северном Кавказе при заключении брака? На эту тему я побеседовала со своими друзьями, постоянно живущими на Кавказе, средний возраст которых от 25 до 40 лет.

Как и 150 лет назад, репутация семьи жениха/невесты по-прежнему имеет значение. Азамат из Кабардино-Балкарии говорит, что имеет значение не только репутация конкретной семьи, но и репутация рода: «В нашем селе нередко можно услышать, каковы особенности в поведении представителей разных фамилий». «Репутация имеет значение, да, еще какое, — говорит Мария, кабардинка, живущая с семьей в Москве. Когда о молодом человеке говорят, что он из хорошей, приличной семьи – это очень ценная и имеющая большое значение рекомендация».

Мои респонденты постарше, которым около 40 лет, говорили о том, что в их семьях в отношениях со старшими при обсуждении такого деликатного вопроса, как брачный выбор, сохранялись традиции иносказаний и намеков. Аслан из Большого Кичмая подчеркивает, что «лично мне мать намекала не раз на то, с каким родом она хочет породниться; при этом во главе этого желания стояла девушка, которая соблюдала традиции семьи. Но у шапсугов не принято указывать на ком и когда жениться, поэтому были намеки. А состоятельность семьи девушки для моей семьи не имела никакого значения. Само воспитание и репутация – это тоже капитал».

Никто не станет спорить, что и традиции помогают сделать правильный выбор. На фото — семья Зураба Казанокова. Черкесск.

Многие современные молодые кавказцы считают, особенно применительно к девушке, что воспитание, трудолюбие, взаимоотношения в ее семье, соблюдение традиций по-прежнему важно. «Позор для мужчины, если он выбирает себе девушку не по ее красоте и нравственным качествам, а по состоятельности» (Анзор, Карачаево-Черкесия).

Однако само понятие «репутация семьи» изменилось, и если в 19 веке первостепенное значение имела сословная принадлежность (кстати, тоже сопряженная с достатком), то сейчас нередко учитывается материальная состоятельность жениха. «Как практика и жизнь показывают, для многих понятие репутация ушла на второй план после достатка. Если у семьи есть деньги, то на репутацию большинство готово закрыть глаза или даже оправдать». (Халимат, Москва). «Деньги и власть нередко играют для девушек, их матерей и родственников более значимую роль, в последнее время. Считается нормой через дочь (сестру) породниться с богатыми и сильными мира сего». (Салих, Сочи). «Для состоятельных семей — материальное состояние, положение в обществе будущих благъэ (родственников), имеет большее значение. В любом случае родители девушки ориентируют свою дочь на выгодных в материальном плане женихов. Чем больше богатство, тем лучше оно компенсирует любые изъяны жениха (как физические, так и моральные, а также умственные). Богатый урод имеет больше шансов, чем бедный красавчик. Деньги сегодня — главный фактор сексуальности мужчины».( Анзор, Карачаево-Черкесия).

Влияние родителей на брачный выбор молодых людей сохраняется, но обычно не в качестве прямых запретов, а рекомендаций.

Амир из Карачаево-Черкесии вспоминает: «Нередко родители могут запретить жениться или выйти замуж. Но уже не так, как раньше было. Сейчас уже больше молодые сами решают. Я лично сталкивался с этим, мою жену за меня не хотели отдавать, так как я был из другого региона, руководствовались тем , что своя рубаха ближе к телу. Но я просто украл ее и решил весь вопрос».

Фатимет из Майкопа также говорит, что с мнением родителей считаются все меньше: «Правы порой оказываются запрещающие родители. Однако, увы, каждый сам себе хозяин и редко кто прислушается к чужому (даже родственному) мнению на личной ниве. Умом, видя всю нервозность по этому поводу родных, он понимает, что делает что-то не так, но, кроме ума, есть еще и «то самое», которое кипит, и пока оно у него само не выкипит, запреты будут лишь разжигать такой огонь страсти. Часто это чревато собственными ошибками и потерями, сопровождающими мудреющего лишь на своих собственных синяках молодого».

К межнациональным бракам почти все мои респонденты-мужчины отнеслись отрицательно. В селах и в столицах кавказских республик таких браков немного, но они все более распространяются в мегаполисах и в местах культурного пограничья. Например, на побережье Черного моря таких браков становится все больше. Девушки-черкешенки выходят замуж за русских, армян и греков.

Более взрослые люди были категоричны в своих оценках.

Салих, живущий в Сочи, разделяет ситуации, когда приводят в дом девушек других национальностей и когда девушка выходит замуж за человека другой культуры: «В случаях, если черкешенка выходит замуж за представителя другой нации – я отношусь к такому браку отрицательно, это потеря для нации. В случае если парень приводит девушку другой нации, и она соответствует нормам Адыгэ хабзэ, и она способна и желает принять и впитать нашу культуру — положительно (хотя это маловероятный сценарий)».

Аслан, Большой Кичмай: «По поводу межнациональных браков, они у нас никогда не приветствовались. Лично мне и отец и мать после школы , когда я уезжал учиться говорили, «привезешь не нашу, топором тебя зарубим». Я был в этом почему- то уверен. Но есть и те, кто женился на представителях других народов. Но — слава Всевышнему — в нашем чилэ (ауле- НН) они ассимилировались. Но это исключение из правил. Кстати, моя теща русская, но уже хорошо знает адыгский и ее дети знали адыгский, как первый язык. И ее приняли в семью после того, как родители моего тестя удостоверились, что их внучки знают родной язык».

Мнение Азамата из Кабардино-Балкарии отражает позицию большинства мужчин: «Лично я против межнациональных браков. Не хочу, чтобы мы были растворены в окружающем мире, как горсть соли в ведре воды. Среди нас имеется достаточно достойных парней и девушек, чтобы найти себе спутника жизни. Все, кто утверждает обратное, лукавят и оправдывают свои собственные действия. Я не видел среди старших, чтобы черкес, женившийся на нечеркешенке, не пожалел об этом. Вернее видел, но это был единственный случай и уникальные условия».

Молодые кавказские девушки более мягки в своих оценках. «К межнациональным бракам я отношусь неоднозначно. С одной стороны, это не есть хорошо для народа в целом, генофонд лучше не транжирить. С другой, если человек сделал для себя такой выбор и другие варианты не по душе, то и осуждать нельзя, это выбор каждого и это надо уважать» (Халимат, Москва). Эльвира: «К межнациональным бракам отношусь не очень, и считаю, что лучше девушки пусть выходят замуж, чем женятся парни, если сравнивать. Пусть нашу культуру прививают другим национальностям, чем нам будут прививать».

Залина из Кабардино-Балкарии: » В с.Малка есть семья одна. Жена русская, красивая, хорошо говорит на адыгэбзэ. Живут по всем обычаям. Наташу все любят и уважают. И дети умные и воспитанные. Может быть, потому что они живут в селе. Или Наташа очень любит своего мужа».

Владимир из Москвы, имеющий осетинские корни, предрекает детям, рожденным в межнациональных браках, такие проблемы: «Дети, рожденные в таких браках, могут впоследствии иметь проблемы как с самоидентификацией, так и в тех национальных общностях, из которых происходят их мать и отец».

Однако от совсем молодых (до 20 лет) людей возможно услышать, что «главное любовь, а не национальность» (молодой человек из Чечни, пожелавший остаться анонимом).

«Быть человеком — значит любить. Атрофирование этого чувства — признак деградации. Личности и общества. Без стремления к любви, красоте и истине человек превращается в зомби живущее инстинктами, а в обществе царит бессознательное», — на этой мажорной ноте молодого человека из Черкесска я и завершу тему брачных запретов и ограничений.

Как видим, за исключением уже ушедших в прошлое люлечного обручения, сороратных и левиратных браков, браков по принуждению, а также недопустимости жениться/выходить замуж младшим раньше старших братьев и сестер, основные матрицы остались теми же.

Репутация, взаимные чувства и следование традициям той семьи, в которую входит девушка, остаются главными критериями брачного выбора «сквозь столетия».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *